Большая книга ужасов 75

оказалось, что не видеть зла — это еще не значит не слышать и не чувствовать его.

Она напоминала перегоревшую лампочку — тусклую, безучастную, выгоревшую изнутри. Никому не нужную.

Разрумянившееся за день солнце медленно собиралось отходить ко сну. Как настоящий художник, оно не могло уйти, не закончив работу, и уж тем более не могло заснуть, закончив картину наспех. С чувством, смакуя удовольствие, солнце красило тени в багровый цвет.

Обернувшись, Димка увидел, как в полнейшей тишине бледнеет, вытягивается лицо Генки, спешившего сюда, чтобы наказать непокорного друга, и нашедшего свой кошмар. Как открывается его перекошенный рот, и из него вытекает, вываливается, выплескивается… безмолвие.

Димка даже не заметил, что уже несколько секунд его перепуганные вопли начисто заглушают писк Риты. Он вообще не слышал ничего, кроме плеска антрацитового черного тела, состоящего из толстых щупалец и гигантской головы, похожей на раздутый древесный кап. И не видел ничего, кроме двух огромных, каждый больше его роста почти в два раза, глаз — бездонных, умных и отчаянно злых. Затягивающих людские души и медленно переваривающих их внутри себя несколько сотен лет.

мало кто считает себя маленьким в десять лет. Первая в жизни круглая дата, первый официальный юбилей как будто завершает некий цикл, по окончании которого слово «маленький» к тебе больше не применимо. Словно ноль на конце десятки — не зацикленная в круг линия, а спираль, переводящая тебя на новый виток.

Когда тебе двенадцать, кажется, ты готов впустить в себя весь мир и для каждой его части в душе найдется свой уголок.

К своему возрасту девочка уже знала, что все пожилые люди уже требуют вежливости от подростков, но далеко не каждый из них считает нужным быть вежливым в ответ.

Катя была маленькой женщиной. И, как и всякая настоящая женщина, она умело манипулировала своим мужским окружением.

Опыт, пришедший через страх, пропитанный тайной и сладковатой жутью, - самый ценный. Память бережно хранит его как драгоценность.