"...планеты сместились на фоне вращающегося звездного шатра."

...it was the duty of every thinking man to expose himself to a great range of characters, situations, and points of view.

- в Нью-Йорке - ну и местечко!
Священник покачал головой:

• Любое место зачем-нибудь да нужно.

Девлин считал себя человеком добродетельным, и эта самооценка оставалась перед лицом всех опровержений непоколебимой. Всякий раз, когда он поступал дурно или неблаговидно, он просто-напросто отмахивался от этого воспоминания и обращал мысли к чему-то другому.

На золотых приисках больше всего золота добывается где? В гостиницах. В кабаках. В борделях. Ребята как чего намоют, так сразу же и потратят.

Anna Wetherell was more than a dark horse; she was darkness itself, the cloak of it.

The intimacy that he felt when he was with her owed chiefly to the fact that a man is never obliged to discuss his whores with other men: a whore is a private matter, a meal to be eaten alone.

He was indulgent towards the open spaces of other men’s futures, but he was impatient with the shuttered quarters of their pasts.

There was this large world of rolling time and shifting spaces, and that small, stilled world of horror and unease; they fit inside each other, a sphere within a sphere.

Банковский служащий говорил со сдержанной тревогой бюрократа, которого попросили объяснить какую-то рутинную подробность бюрократии, раз уж он ее рабочее колесико: он сдержан - поскольку чиновник всегда утешается доказательством собственной компетентности, а встревожен - поскольку необходимость в объяснении словно бы подрывала неким непостижимым образом систему, изначально наделившую его этой компетентностью.

Одно из ключевых свойств сдержанности как раз сводится к тому, что она способна маскировать невежество в отношении всего самого низменного и пошлого...

Ведь нрав человеческий - это капризное сочетание восприятия и обстоятельств.

Золотодобыча – дело грязное; человек начинает мыслить как вор.

Unconfirmed suspicion tends, over time, to become wilful, fallacious, and prey to the vicissitudes of mood—it acquires all the qualities of common superstition

Мади был от природы нетерпим к собственным слабостям…

Глупо рассчитывать, что совесть заставит человека жить той жизнью, которая по душе вам. 

Гаскуан верил, что справедливость должна быть синонимом милосердия, а не его альтернативой.