
Несвинцовые мерзости жизни
Очень смешная и грустная книга о лучшем и неприглядном, что нас окружает. Невероятный Игорь Олейников пересказал народную сказку «Теремок», как ее записал Владимир Даль. Она несколько отличается от растиражированного по детским изданиям и самая соль – в финале. Именно это позволило нарисовать такой безудержный смех сквозь слезы в жестокой современности.
Герои «Теремка» Олейникова всё те же животные. Текст Даля идёт стилистическим контрапунктом, создавая дополнительную постмодернистскую иронию. Герои художника - бомжи, маргиналы, фрики, неудачники, живущие на окраине городского спального района. Там стоит разрушенный домик «под готику», где и поселилась Мышка. Натаскала она гороху и вещей с помойки и стала жить-поживать. Ящерка ночевала на вокзале, а Зайца-археолога однажды выгнала из квартиры толстая жена с любовником. Совершенно чумовая Лиса с баяном ходила по вагонам, Лягушку-гастарбайтера уволили из ЖКХ за неосторожность. Белка с вечно текущей тушью – курит и пишет картины, пока неисправная проводка не лишает ее мастерской-подвала. Олейников с размахом, безбашенным юмором и трогательными деталями сочиняет историю о доброте и взаимопомощи. Для каждого найден свой стиль в одежде, легко узнаваемый характер.
И пусть Волк-карманник однажды разгромит с таким трудом и любовью созданную коммуналку (и не поможет, а лишь только в духе щедринского градоначальника довершит разрушение Медведь-мэр, которого мы так и не увидим за тонированными стеклами джипа). Друзья будут мечтать о новом доме. И, увы, не в этой стране.
Всюду грязь, окурки, пустыри. Это не изнанка, а самый что ни на есть авангард реальности. Герои выживают, оставляя время для искусства, науки и домашнего уюта. И они оказываются нужными и интересными друг другу, выделяются яркими цветовыми пятнами на фоне убогой, депрессивной действительности. Сентиментальность и трезвость Олейникова лишают эту сказку какой-либо сказочности и условности. Она почти бытовая, протестная, но с надеждой и верой если не в социальную справедливость, то в спасительный оптимизм.





































