Autumn

Вот старая история, настолько новая, что мы все еще в ее середине: она пишется прямо сейчас, и неизвестно, где и как она закончится.

32-летняя Элизавет и 101-летний Дэниел. Что у них может быть общего? Да ничего, в общем-то, кроме того факта, что он когда-то был ее соседом и открыл для нее, маленькой девочки, целую вселенную, новый - волшебный - мир. Сейчас он в коме, а она каждый день приезжает к нему в больницу...

Грустная, но вместе с тем и очень вдохновляющая история, пропитанная настроением осени...

Минуту назад был июнь. А теперь погода уже сентябрьская. Поднялся урожай – яркий, золотистый, скоро жатва.

Ноябрь? Немыслимо. Всего через месяц.

Дни еще теплые, но воздух в тени посвежел. Ночи длиннее, прохладнее, свет с каждым разом все скуднее.

Темнеет в полвосьмого. Темнеет в четверть восьмого, темнеет в семь.

Зелень на деревьях начала тускнеть с августа – на самом деле уже с июля.

Но цветы все еще расцветают. Шпалеры все еще жужжат. В сарае уже полно яблок, и дерево все еще увешано ими.

Птицы на линиях электропередачи.

Стрижи улетели несколько недель назад. Они уже в сотнях миль отсюда, где-то над океаном.

Осень как угасание, замирание, умирание (потому я и не люблю это время года - очень уж оно депрессивное...), но автору - пускай и на одно мгновение - удалось словно вдохнуть в нее жизнь. Вот и в книге именно осенью героине откроются новые тайны (смысл жизни, скорее всего), осенью произойдет перемена с ее мамой. Осенью Элизавет словно заново откроет саму себя: запутавшаяся по жизни, снова вспомнит ту очарованную неведомым миром маленькую девочку, вдруг поверившую в волшебство (это и тогда улучшило ее жизнь, возможно, что и сейчас она на пороге перемен...).

А Осень - лишь грустная спутница, которая проводит нас до пункта назначения. Как и смерть, о которой прямо здесь не говорится, но чувствуется на каждой странице: эти яркие видения-сны Дэниела о его детстве, юности, молодости, все такое неожиданно-близкое, такое родное...

Октябрь – мгновение ока. Яблоки только что оттягивали ветки, а в следующую минуту опали, листья пожелтели и истончились.

Миллионы деревьев по всей стране засверкали инеем. Все они, за исключением вечнозеленых, сочетают в себе красивую и безвкусную – красно-оранжево-золотистую листву, которая затем коричневеет и тоже опадает.

Дни неожиданно теплые. Кажется, будто лето закончилось совсем недавно, если бы не деформация дня, не вползание кружевной темноты и сырости по краям, спокойно сворачивающиеся растения, бисерины конденсата на паутинах, висящих между предметами.

В теплые дни кажется неправильным, что опадает столько листьев.

При этом ночи сначала прохладные, потом холодные.

Роман об осени в жизни и о весне в сердце. О том, что ничего просто так не исчезает, все мгновения, встречи - это наше навсегда. Ушедшие от нас далеко-далеко люди все-таки остаются с нами, мы можем мысленно беседовать с ними, они утратили телесную оболочку, но то, что они когда-то дали нам - бессмертно.

Дэниел вспоминает свою сестренку, умершую много-много лет назад, он больше 65 лет хотел с ней поговорить. В его воспоминаниях она как живая...65 лет не видеть человека и вдруг обрести его...

Необычайно трогательная книга, сложная, эклектичная, но прекрасная именно своей этой особенностью. Явь, воспоминания, фантазии - все перемешивается удивительным образом на холсте жизни. А балом все также правит Госпожа Осень...

Снова ноябрь. Скорее уж зима, чем осень. Не мгла, а туман.

Семена платана стучат на ветру по стеклу, как… нет, не как что-нибудь другое, а как семена платана стучат по оконному стеклу.

Прошло несколько ветреных ночей. Листья прилипли от влаги к земле. На асфальте они желтые и преющие: тусклая древесина, листовая мука. Один так сильно прилип, что, когда наконец отшелушивается, на асфальте остается форма листа, его тень, которая сохранится до следующей весны.

Во дворе ржавеет мебель. Забыли спрятать на зиму.

Деревья обнажают свое строение. В воздухе запах дыма. Всякая живая душа выходит мародерствовать. Но по-прежнему цветут розы. В сырости и холоде, на невзрачном кусте все еще цветет широко распустившаяся роза.

Взгляни-ка на ее цвет.

Очень философская книга получилась у автора, заставляет о многом задуматься (это во-первых) и просто насладиться красотой мира, природы, красотой слога (это во-вторых). Наверное, автор таким образом говорит, что осень - это не так уж и плохо. Конец чего-то старого. Начало чего-то нового (у меня, конечно, несколько иное мнение на этот счет, но книга прекрасная, хотя и печальная...).

– Можно влюбиться не в человека, а в его взгляд – в то, как этот чужой взгляд позволяет тебе увидеть, где ты находишься, кто ты такой.

Нам остается надеяться, что люди, которые любят и хоть немножко знают нас, увидят нас в конце правдиво. В самом конце – остальное не так уж важно.

Только за это и несет ответственность память, – сказал он. – Но, конечно, память и ответственность незнакомы друг с другом. Они чужаки. Память всегда следует собственной дорогой, несмотря ни на что.

Сентябрь. Братцы, книгу недавно прочёл. Ей фамилия наша — название.
Искуплению её предпочёл Так как был в ней уверен заранее.
Там очень много образов И в двух веках сюжет.
Девчонка любит старика, Но физиологии нет!
Любовь их протекает, Как завещал Платон.
Она жизнь вспоминает, Впадает в кому он.
Про меньшинства тут тоже есть. Куда сейчас без них.
Как оказалось есть они и среди пожилых.
Кто геем всем казался, был не таким отнюдь,
А гетеросексуалка, там лесби стала вдруг.

Октябрь. Знаю этот роман и его я читал Про картины там и про брексит.
Для простого народа покинуть ЕС, из проблем оказался не Exit.
Относительность времени тоже тут есть. Поколения слились в Мироздании.
Иммигрантов жалеют, ратуют за мир. Обманулись в своих ожиданиях.
Разделил референдум, вдоль заборов бредут и не видно конца их блужданиям.

Ноябрь. Однобоко, братья рассуждаете и про политику обыкновенно.
А книга полна ведь цветных картин — коллажей проникновенных.
Обрывки из воспоминаний тут тоже создают коллаж.
Мечты о прошлом, сны о будущем — накопленный за жизнь багаж.
Картины в книге — коллажи. И книги текст — коллаж.
Она тут любит, он любил. И в этом весь кураж!

Сентябрь. Я вижу, что вы в полной мере поэтикою книги сей прониклись.
Сюжетом нелинейным насладились.
И сквозь политсортиры политсатиру продрались.
Последний лист сорвался с дуба, когда мы, братья, по лесу прошли.
Последний лист у Осени перевернули и к первому листу Зимы вдруг подошли.

В русской литературе немало написанных поэтами романов, которы относятся к так называемой поэтической прозе. Читают их не слишком часто, и на то есть свои причины. Поэтическая проза у нас мало чем отличается от самой поэзии, разве что рифм нет. Нужно определенное сознание и готовность воспринимать густое и метафорическое полотно. Роман «Осень» в противовес — поэтическое произведение для прозаического читателя. Для удачной синхронизации с текстом достаточно слегка расслабиться и плыть по полуявному сюжету, тогда все остальное будет читателя обволакивать и колыхать на своих волнах.

Нельзя назвать «Осень» чисто эмпатической прозой, хотя эмпатия и играет важную роль для понимания текста. Впрочем, «понимание» здесь явно неподходящий термин, скорее, следует говорить о проникновении в атмосферу. Чтобы что-то понимать, нужно, чтобы нам что-то конкретное хотели сказать. Али Смит в этом плане подходит к роману по-настоящему либерально. Она ничего не утверждает, а просто рассуждает вслух, творя историю двух главных героев. Совершенно новый и крайне бережный подход к читателю, который превращает традиционный роман в нечто иное, близкое по духу к дневникам, эссе и прочему нон-фикшн с плотной личной подкладкой. Вот только на самом деле ничего личного или автобиографического в тексте нет, кроме самого ощущения интимной близости с творцом произведения.

Искусство, время, смерть, память — вечные темы в литературе, которые можно написать с большой буквы, и тогда сразу набегут окололитературные стервятники, чтобы провести по ним разборы и семинары. Мне кажется, что Али Смит принципиально против такого раздраконивания произведения на клочки, хотя эта принципиальность, опять же, возникает на уровне ощущений. Все в тексте мягко и округло, даже острые политические темы не хочется воспринимать отдельно от всего остального, а когда понимаешь, что никакие точечные проблемы из текста выдернуть совершенно невозможно, то и говорить становится не о чем, кроме как о личном восприятии. В итоге классическая литературная критика скатывается с текста Али Смит как с гуся вода и кажется совершенно неуместной. Мало кто может написать что-то такое мощное по воздействию.

Стоит прочитать любому, кто готов открыть для литературы не только голову, но и все органы чувств. Если же вам кажется, что лучше классического назидательного романа ничего нет, а автор обязательно должен нас чему-то научить полезному, то «Осень» вряд ли понравится.

Тонкий, воздушный, элегантный и поэтичный роман-коллаж об осени жизни, осени надежд, о трогательной дружбе девочки со странным именем Элизавет Требуй (Elisabeth Demand) и старика Дэниэла Глюка, в прошлом поэта-песенника. Девочка выросла, старик стал еще старше, но дружба и близость и никуда не делись, и вот он уже лежит опутанный трубками в доме для престарелых, куда сдался самостоятельно, а она регулярно навещает его, отвлекаясь от бюрократии повседневной жизни, где не может получить новый паспорт взамен просроченного, потому что ее лицо не укладывается в нормативы, предписанные для паспортной фотографии, а без паспорта, как известно, ты не человек и не можешь вообще ничего. Благодаря этому старику она стала тем, кем стала - докторанткой по истории искусств, пишущей диссертацию о любви его жизни - единственной британской поп-арт художнице Полин Боти, женщине со сложной и трагической судьбой, прожившей очень короткую жизнь. После смерти ее работы тридцать лет пылились в гараже у брата, пока их не извлекли на свет божий и не внесли в каталоги - хорошо, что есть неравнодушные люди.

Али Смит в своем романе рассказывает о шестидесятых и знаковых событиях того времени, например, деле Профьюмо и Кристин Килер, Бобе Дилане и арт-тусовке, о работах Боти, а в современной части о расколотом Брекзитом британском обществе и непонимании, как жить дальше. Дэниэл всю жизнь помогал Элисавет развивать воображение, мне именно эти отрывки с игрой слов, интеллектуальными играми в багатель и фантазиями понравились больше всего, и очень хорошо, что Эксмо отдали серию в перевод поэту Валерию Нугатову, он справился блестяще. Буду читать серию дальше.

Быстрый короткий номер, остроумный – под стать ее уму.
Индивиду-умный. Меди-умный. Соци-умный. Максим-умный. Поди-умный. Опи-умный. Ваку-умный. Вот-умный. Референд-умный. Ультимат-умный.

Современная проза умеет удивлять. Я специально ждала почти год, чтобы начать читать книгу именно осенью. Было стойкое убеждение, что иначе мы с ней никак не совпадем и, думаю, не зря.
Эта книга, как ворох разноцветных листьев, что с земли поднял порыв ветра и унес в неизвестном направлении: внезапно, ярко, печально и осознанно лишь урывками.
Здесь намешано всё: выход Великобритании из Евросоюза, проблемы миграции, поп-арт 60-ых, женщины-художницы, нетрадиционная ориентация, высмеивание бюрократии, тесная дружба девочки с соседом-стариком и очень много обрывков мыслей и чувств. Будто автор писал что-то по-осеннему тоскливо-прекрасное, но у него случился наркотический приход.

Элизавет Требуй будто сквозь хор чужих голосов доносит до читателя свою историю. Историю дружбы с соседом Дэниелом Глюком. Ей всего тринадцать, ему за восемьдесят. На первый взгляд их ничего не может объединять, даже мать Элизавет проявляет запоздалое беспокойство, осознав, что простые просьбы посидеть с ребенком переросли в тесное общение. Однако же эти двое услышали голоса друг друга, нашли точки соприкосновения в искусстве и историях. Именно эти беседы в последствии привели уже взрослую тридцатилетнюю Элизавет к написанию диссертации о единственной в Великобритании поп-арт художнице Полин Боти. Дэниел сумел заменить девочке и отсутствовавшего в ее жизни отца, и друзей, которых у нее не было.
А автор же на фоне их дружбы сумела прокричать обо всех важных на ее взгляд событиях в британской культуре и политической жизни. Ведь простые лозунги вспыхивают ярко и столь же быстро гаснут, занудные полотна читают только посвященные, а пасхалки в романе про осень увидят все.

Это было настолько сумбурно, что я едва могу связать мысли воедино. Настолько бредово, что еще немного и я готова буду расписаться в том, что книга все-таки прошла мимо меня. Настолько прекрасно, что постепенно укладывающиеся друг на друга мысли, эмоции и впечатления уверяют, что не напрасно я обратила на книгу внимание.
Аннотация заявляет, что это роман-коллаж? Так оно и есть. Как раз в духе поп-арта. Немного шокирует, немного сбивает с толку, но чем дольше держишь его в руках, вглядываясь в каждую строчку, тем больше проникаешься.

Книга хороша, но меня она зацепила не полностью. Были моменты, которые я слушала во все уши, были моменты, которые прошли вскользь и в памяти не остались.
Структура романа не линейная. То читатель оказывается в детстве героини, то она уже взрослая. И при этом через истории из её жизни, из историй людей, связанных с нею, автор показывает свою точку зрения на социальные и арт-процессы. Будь то равноправие, отношения между людьми вне рамок пола, возраста. При этом даётся экскурс в историю искусства, в период ярких происшествий и ломания рамок и границ в искусстве.
Немного было неудобно слушать книгу в том плане, что автор писала немного рублено, диалоги были оформлены как в пьесах. Мама: «тут слова персонажа», я: «слова персонажа». Было трудновато это именно слушать. Именно из-за такой структуры не очень люблю читать пьесы. Мне больше нравится читать художественные моменты, например, мама сказала тихим голосом «слова персонажа», на что я ответила «слова персонажа». Ибо просто слова как в пьесе/сценарии для меня суховаты. Не вся книга так написана, нет, но были такие моменты и мне было некомфортно.
В целом, роман хороший, но продолжать цикл я не планирую. Пока у меня не то настроение, не для такого чтения.

Слушала в исполнении Натальи Коршун. Читает хорошо, приятный голос, интонации и тембр. Ошибок не заметила, в меру эмоционально, но какого-то яркого деления голоса на персонажей не приметила. Слушала на скорости 2,1, дискомфорта не было.

Прочитав и закрыв книгу я поняла, что она мне не понравилась. Книга — большой и пестрый коллаж из слов, фраз и персонажей.

Это история довольно странной дружбы между 11-летней девочкой и стариком. В наши дни ей 32, а ее другу — 101, и он лежит без сознания на больничной койке. Цель этой книги — заинтересовать читателя работами незаслуженно забытой художницы.

Но меня, к сожалению, не зацепило. Никаких глубоких эмоций книга не вызвала. И это именно тот случай, когда я просто не понимаю за что книга попала в списки лучших книг года и получила награды.

От начала и до конца прочтения пыталась найти смысл и вникнуть в запутанный и витиеватый рассказ автора. Если вкратце, то мы наблюдаем отрывки воспоминаний старика и женщины, которая ждет, когда этот человек выйдет из комы. Мы узнаем о молодой художнице Полин Боти и о каком-то скандальном процессе 1963 года. Для меня и первое, и второе оказалось чем-то совершенно далеким. Может именно потому, что я не понимала о чем все-таки идет речь, я не поняла почему это так важно. Возможно, для Англии это сыграло какую-то роль.

Что касается метафор и описаний в этой книге, то они для меня все странные и нелогичные.

Например, одна из самых ярких и непонятных:

"Осень" − первый роман из цикла "Сезонный квартет". Если не ошибаюсь, то есть продолжение — "Зима". Сомневаюсь, что буду читать продолжение.

Али Смит. Осень. М.: Эксмо, 2018. Перевод с английского В. Нугатова.

Второе впечатление. Когда-то давным-давно Майкл Каннингем познакомил меня через свой роман «Избранные дни» с поэтическим сборником Уолта Уитмена «Листья травы». Я приобрела эту небольшую книжицу на двух языках и повсюду таскала ее с собой, переезжая из города в город. Открыв русскоязычный перевод романа британской писательницы Али Смит «Осень», я испытала трепет: мне показалось, так нельзя, нужно было издавать этот роман на двух языках сразу. Как Уитмен играет с поэтической формой, перестает соблюдать рифму, ритм и размер строки, так и Али Смит делает то же самое с прозой: никаких кавычек в прямой речи, повторяющиеся слова, неловко расставленные запятые, взятые в скобки пояснения, короткие главы, многочисленные риторические вопросы, жирный шрифт и курсив, повторения и словесная игра. Не зря в романе вскользь упоминаются Боб Дилан, Джон Китс, Сильвия Плат. «Осень» хоть и зовется романом, с первых строк (в английском варианте) похожа на поэму без рифмы.

Первое впечатление. «Осень» начинается с берега, на который море выбрасывает мужчину, Дэниэла Глюка, старика. У него во рту песок, рубашка сорвана со спины, а в голове — воспоминания, перемещаются, мерещатся, возвращаются и исчезают, снова и снова. Не знаю, как вам, а мне это описание напомнило мультипликационный фильм Александра Петрова «Старик и море» по роману Хэмингуэя. Кадры меняются с такой частотой, что можно заметить штриховку рисунка, движения старика и сам старик как бы мерцают и тело человека невольно меняет свою физическую форму, напоминая зрителю об уровне метафизическом. У Хэмингуэя старик пытается выиграть в схватке с огромной рыбой, у Али Смит — 101-летний композитор, музыкант и ценитель искусства Дэниэл Глюк сражается с комой и собственной памятью.

Удивительно, но у сезонного романа Али Смит (она задумала цикл «Осень», «Зима», «Весна» и «Лето» и опубликовала уже два романа из четырех) есть сюжет. Между яркими описаниями каждого месяца осени проходит жизнь героев. Октябрь — мгновение ока. Элизабет вспоминает, как состоялось ее знакомство с новым соседом, когда ей было всего одиннадцать. Дэниэл Глюк, молодой человек, скрывающийся в теле дряхлого старика, возможно гея (это мать Элизабет строит предположения), сразу понравился девочке. Между ними завязалась дружба, которая для 32-летней героини является более трепетным, близким чувством. Дэниэл привил маленькой Элизабет любовь к искусству и познакомил с творчеством Полин Боти, основательницы британского поп-арта с печальной судьбой и очень короткой жизнью (ей было всего 28, когда она умерла от рака, успев родить дочь). Коллажи Боти так привлекают Элизабет, что она решает связать с искусством свою жизнь и даже пишет диссертацию по недооцененным в свое время работам художницы.

Еще у одинокой повзрослевшей Элизабет сложные отношения с матерью, а у находящегося в коме Дэниэла — воспоминания о трудных отношениях с сестрой. Али Смит создает свой коллаж в прозе: страна, вышедшая из Евросоюза; проблемы с получением паспорта и беспощадность почтовых работников; обездоленные беженцы; «О дивный новый мир», читаемый в белых стенах больницы в палате со спящим человеком, находящимся между жизнью и смертью; и даже дело Профьюмо, политический скандал Великобритании 60-х, где фигурирует 19-летняя Кристен Киллер, оказывающая сексуальные услуги не только военному министру Англии, но и представителю посольства СССР. Из этой информации можно было бы сделать объемный текст, но Али Смит выуживает детали, метафоризирует их и превращает в тонкое, дышащее воздухом и светом полотно.

Медитативная «Осень» является попыткой Али Смит понять, как мы чувствуем время и как ощущаем себя в этом времени: мы застыли посреди тикающего движения или же мы движемся в застывшем мгновении? Год за годом опадают листья, но этот листопад кружится и в нашей голове: в фантазиях, мечтах, воспоминаниях. Год за годом мы празднуем свой день рождения, но могут ли цифры в паспорте повлиять на нашу любовь к тому, кто родился в другом веке, в другом времени? Мы перешагиваем через строчки в книгах, картины в альбомах, слушаем песни, сочиненные десятки лет назад, или чувствуем в детстве близость с девочкой на телеэкране, чтобы на заре жизни встретить ее постаревшую и влюбиться, несмотря на пол или возраст (и да, последнее — это часть сюжета).

Это роман об одиночестве и непонимании, горько-терпком, как пережеванные черенки кленовых листьев. Это роман о близости — через столетия, через искусство, через живопись, через поэзию, через текст, через дыхание.

"Что такое осень - это камни,
Верность над чернеющей Невою.
Осень вновь напомнила душе о самом главном,
Осень, я опять лишен покоя.
Осень вновь напомнила душе о самом главном,
Осень, я опять лишен покоя".

- сейчас в этой цитате из книги "Осень" вы прочитали и ее краткое содержание. И я даже не стану грустить, если за это мне припишут значок "Спойлер". Название книги у Али Смит - красивое! Идея - красивая! Тема дружбы девочки и старика кажется милой и трогательной. Ну что ещё надо было Али? Сядь и пиши сюжет, развивай его. А надо было Али получить Букера. Поэтому она стала придумывать бред: писать про мысли, чувства, философию, складывать нескладное между собой, пытаться выпендриться и писать так, что непонятно о чем это, зачем и для кого, короче, как говорят "городить огород" или "нести околесицу".

- у меня коллажа не сложилось. И осень не моя какая-то. Если имеется ввиду, что осень - это увядание, умирание, то я не согласна с этим видением и такими метафорами. Для меня Осень, наоборот, начало нового, творческого, вдохновляющего. Время воплощения планов, вечерних посиделок с пледом, чаем, вкусной выпечкой, книгами, душевными разговорами и прогулками по городу, украшенному яркой листвой. Время кормить белок и птиц, время нового воздуха после жаркого лета. Да, листва опадает, но как же она прекрасна!
У всех разная Осень. У Али Смит получилась именно такая: безликая, скучная, заумная, но благо, что не слишком затянутая.

Столько слов и все мимо меня. Хотя меня не покидало ощущение того, что я их читаю не верно. То есть в переводе. Отчего-то мне кажется, что поэтика утратилась в результате этих манипуляций, и все время это ощущение свербило как фантомная боль. Я могу быть не права, но и унять это тоже не в силах.
Сама книга немного смешная (ох, бюрократия, ты везде одна и та же), немного грустная (ох, Дэниэл), красивая (о, эти описания природы, хотя автор не Алексей Иванов), романтичная и грустная, но как-то все вместе не сошлось. История Элизавет и Дэниэла меня проняла лишь на последних страницах, а ее мать с барометром скорее разбила мое представление, чем порадовала. Что интересно - это декорации романа: Британия, мигранты, почтамт и спор о новом паспорте образца Европейского Союза, воспоминания о 60-ых, искусство, стихи - но они не делают роман богаче, только забавнее. Но этого мало, разве не так?

P.S. Поняла что мне напоминает весь этот роман в целом, каково впечатление - это картина «Завтрак аристократа» Павла Федотова.