Five Feet Apart

- Что бы я без тебя делала? - говорю я.
Барб подмигивает:

• Умерла бы.

класс

Чувствовать тепло любимого человека порой необходимо нам как воздух. такое понимаешь, только когда лишаешься этого.

Если это все, что у нас будет, давай возьмем это все.

Хотеть кого-то и хотеть, чтобы кто-то жил, не одно и то же.

Сижу, смотрю на рисунок с легкими и дышу: вдох-выдох.
Вдох-выдох.
Вдох... выдох...

Ты такой деликатный, как ... молоток.

Впервые в жизни. Я ощущаю веч каждого сантиметра, каждого миллиметра из тех полутора метров, что лежат между нами. Но я стараюсь не думать о том, что это пустое пространство останется между нами навсегда.

Ой, да для тебя пилюли раскладывать - уже прелюдия

"What if this doesn't work?" I ask.
I don't feel any different. Not yet, at least.
I watch the IV bag, the steady drip, drip, drip of the medicine working its way into my body. I look back at Julie, the both of us silent for a moment.
"But what if it does?" she asks, touching my shoulder. I watch her leave.
But what is it does.

Приятно знать, что Уиллу я нравлюсь такая, какая есть. В смысле, что раньше он видел меня по большей части в пижаме или больничной ночнушке, а значит, определённо не готов к моему безупречному наряду из последней Больничной Коллекции Осени - 2018.

Болезнь столько всего у меня отобрала, пора хоть что-то отвоевать обратно. Я намерена вернуть пятьсот миллиметров. Пятьдесят сантиметров. Полметра.

Голос у него срывается, и в этот момент я понимаю, что с "ерундой" между нами не покончено. Она только начинается.

Врать не буду.Она красива.
На самом деле красива.

"Жизнь, смерть и бессмертие: путешествие души".

Если уж суждено умереть, то хотелось бы сначала пожить по-настоящему.
А потом и умереть

- Але вона померла сама, Вілле, - каже Стелла, і з цим не посперечаєшся.

• Але ж ми всі помираємо самі, хіба не так? Ті, кого ми любимо, не підуть з нами.

Не знав, що можна хотіти чогось так нестерпно, щоб відчувати це бажання в руках, ногах, у кожному вдиху.

Я втомилася жити, не живучи насправді.

Єдине, що гірше за неможливітсь бути з нею чи біля неї, — це жити у світі, де її взагалі нема. Особливо з моєї провини.