Завтра была война: Роман, повести, рассказ

Люди, которые родились при ужасающем гнете царизма, очень долго ощущают в себе скованность воли и страх перед будущим.

Наступало время личной жизни, и девочки встречали эту новую для них жизнь с тревогой, понимая, что она - личная и тут уж им никто не поможет. Ни школа. ни комсомол, ни мамы. Жизнь эту нужно было встречать один на один: женщины, которые пробуждались в них так одинаково и так по-своему, жаждали самостоятельности, как все женщины во все времена.

— Может, помощь нужна?
— Помощь? — Она горько усмехнулась. — Женщине может помочь только слепой случай или смерть.

Герасим утопил собачку, и полтораста лет рыдают над нею потрясенные дети, а мы без конца толкуем о двадцати миллионах погибших — и встречаем отсутствующие глаза.

- Надо,

• Надо, - эхом повторила Лена. - Это в детстве «хочу - не хочу», а теперь - «надо или не надо».

- Не бунтуй, Зинаида, - улыбнулся отец. - Мы не в Африке, надевай, что климатом положено.

• Это мамой положено, а не климатом! - закричала Зиночка. - Все девочки как девочки, а я у вас как уродина!

что касается поэзии в частности и искусства вообще, то мне больше по душе то, где знаки вопросительные превалируют над знаками восклицательными. Восклицательный знак есть перст указующий, а вопросительный — крючок, вытаскивающий ответы из вашей головы. Искусство должно будить мысли, а не убаюкивать их

Есть прекрасная закономерность:женщины с возрастом делаются все нравственнее и нравственнее.

От нашего класса у меня остались воспоминания и одна фотография. Групповой портрет с классным руководителем в центре, девочками вокруг и мальчиками по краям. Фотография поблекла, а поскольку фотограф старательно наводил на преподавателя, то края, смазанные еще при съемке, сейчас окончательно расплылись; иногда мне кажется, что расплылись они потому, что мальчики нашего класса давно отошли в небытие, так и не успев повзрослеть, и черты их растворило время.

Женщина способна любить только одного-единственного, ей предназначенного мужчину. Кому-то везет, а кто-то обречен в поисках своего единственного перебрать десятки чужих. Но, отдаваясь этим чужим, женщина не растрачивает ни грана своей любви. Она ее изображает, бессознательно сберегая все неистовое пламя свое предначертанному свыше. И когда он приходит, становится неузнаваемой не только для сослуживцев.