И самый грустный парадокс, что именно роман с Наташей, скорее всего, был тем самым фактором, на котором держался Сашенькин брак. Когда твоя жена добилась в жизни гораздо большего, чем ты сам, пусть даже дома она прячет свои диктаторские замашки и превращается в милую и беспомощную кошечку, все равно ты знаешь, что она – круче тебя. И становится как-то грустно, но тут ты вспоминаешь, с каким обожанием смотрели на тебя глаза другой женщины, для которой ты настолько прекрасен, что несколько минут в неделю рядом с тобой – уже счастье для нее, и успокаиваешься. Думаешь, что у тебя есть рабыня, и сразу легче на душе. Ну и мыслишка, что вот жена у тебя умная, а ты ее все же обманываешь, она тебя заставляет делать, что не хочется, ты, конечно, сделаешь, кошелек-то в ее руках, но потом пойдешь и трахнешь другую бабу, и попустит.

– Мои родители были настоящими менторами, – вздохнула она, – так что я все детство провела как на скамье подсудимых, в полной уверенности, что мама с папой – непогрешимые высшие существа. Если бы я видела их как есть, обычными людьми, которые иногда правы, иногда ошибаются, с чем-то борются, побеждают и проигрывают, тогда, наверное, я оказалась бы лучше подготовлена к жизни. Может, лучший способ быть родителем – это быть самим собой?

Глядя в окно, Зиганшин пробормотал, что ему страшно подумать, кем вырастут дети, если он будет с ними самим собой.

– Есть еще такая теория, что лучшее воспитание – это безответственное поведение.

Потом Надя подсунула мне письмо, в котором круглым детским почерком распространялась о своих чувствах и том блаженстве, которое ждет меня, если я на них отвечу.

О педагоги! Зачем вы девушкам, вступающим в жизнь, суете под нос пушкинскую Татьяну в качестве образца для подражания?

Александр Сергеевич тоже хорош! Я понимаю, ему нужен был сюжетный костяк, чтобы нанизать на него свои прекрасные стихи, но мог бы в интересах будущих поколений выбрать что-то другое, чем отношения перверзного нарцисса и девушки с заниженной самооценкой!

Описал он все психологически достоверно, слов нет, но дал учителям страшный инструмент для уродования девичьих душ.

Что Надя в меня влюбилась, я понял далеко не сразу. В общем, я почти не обращал внимания на противную девчонку, и если ее поведение вызывало у меня примерно такие же чувства, как если бы кто-то скреб вилкой по тарелке, я полагал, что просто в ней пробуждается кокетство и она тренирует женственные навыки на всех подходящих объектах.

А потом поймал такой жадный взгляд, что испугался.

Вере я ничего не говорил, и не потому что боялся, скорее было неловко перед Надей, я еще помнил, как тщательно подростки оберегают свои тайны. Немножко понаблюдал и убедился, что был прав.

Не знаю, что творилось тогда в ее головенке. Может быть, любовь или детская жажда играть в чужие игрушки, а вернее всего, страстное желание за счет партнера быстро повысить свой социальный статус, как это обычно бывает в ранней юности. Хвастаться одноклассницам, что, мол, у меня ВЗРОСЛЫЙ МУЖИК, что может быть круче?