Человек-амфибия

Он боялся, что из-за его спины вдруг протянется мертвая рука и мертвец крикнет: "Отдай мои сухари!"

Мои задачи были поважнее, чем этика приятельских отношений.

На этом заводе, — подумал я, — слишком много производственных тайн… Мало того, что Бэйли лишил меня свободы и сделал своим рабом, он, может быть, заставляет меня работать в интересах английских капиталистов… Что, если весь этот жидкий воздух превратится в их руках в страшное орудие против нас? Нет, надо скорее бежать, чтобы предупредить правительство об опасности через ближайший же совет или ячейку.

Морской бог, который приходит на помощь бедным.

на что мог использовать несметное богатство один человек, поставивший себя вне общества, больше того, обрекающий всё человечество, всю жизнь на Земле на ужасную гибель? Это мог сделать только маньяк

Те, кто идут по ветру , не возвращаются!

Где много джина, там и родина!

Человек не совершенен.

На земле ночью только маленькие, далекие звезды в небе, иногда луна. А здесь тысячи звезд, тысячи лун, тысячи маленьких разноцветных солнц, горящих мягким нежным светом. Ночь в океане несравненно прекраснее ночи на земле!

Одному судьба жить, а другому умереть!

"Нет, я не мог сделать Ихтиандра и ихтиандров общим достоянием в стране, где борьба и алчность обращают высочайшее открытие в зло, увеличивая сумму человеческого страдания."

Вивиана смотрела на Остров. Над ним, как необъятный, гигантский зонтик, касавшийся вершиной высоких перистых облаков, расстилался дым, багровый в лучах заходившего солнца. А внизу кипело горящее море. Как пламенные столбы, падали одна за другой высокие мачты. В свете пожара Саргассово море, покрытое водорослями, казалось морем, наполненным кровью...

– Этот Остров Погибших Кораблей, – сказала Вивиана мужу, возвращаясь от Людерса, – может быть назван Островом Ужасов. Едва ли есть на земном шаре другое место, где на таком небольшом пространстве было бы сосредоточено столько человеческого страдания...

Прошло не менее часа, прежде чем удалось вытащить акулу на палубу. Утомленная, она лежала, как мертвая.
– Ага, попалась, голубушка! – с торжеством сказал Симпкинс, подходя к акуле.
– Бьюсь об заклад, – сказал Гатлинг, – что вы сожалеете, Симпкинс, об отсутствии у акулы рук.
– Почему?
– Вы бы надели на них браслеты.

Погода испортилась. Восточный ветер раскачал гладь океана; воды залива стали мутными от песка, поднявшегося со дна. Пенистые гребни волн скрывали дно. Никто не мог разглядеть, что происходит под водой.
Зурита часами мог стоять на берегу, глядя на ряды волн. Огромные, они шли одна за другой, обрушивались шумными водопадами, а нижние слои воды с шипением катились дальше по сырому песку, ворочая гальку и раковины, подкатываясь к ногам Зуриты.

...а пуговицы на круглом животе ежеминутно готовы были оторваться, не будучи в силах сдержать колышущуюся стихию жира.

— А Ихтиандр… бедный сын мой… — Бальтазар опустил голову. — Ихтиандр в руках Зуриты!
— Не может быть, — возразил Кристо.
— Да, да. Ихтиандр на «Медузе». Сегодня утром Зурита приходил ко мне. Он смеялся над нами, издевался и бранил нас. Он говорил, что мы обманывали его. Подумай, он сам, без нас, поймал Ихтиандра! Теперь он нам ничего не уплатит. Но я и сам не возьму у него денег. Разве можно продать своего собственного сына?

— Вы верите мне?
— Я верю… Вы знаете, я люблю вас, — теперь Ихтиандр знал это слово, — но я… но мне так тяжело.
Это была правда. Ихтиандр страдал от неизвестности, но в эту минуту он еще чувствовал в боках острую режущую боль. Он задыхался.