Скелеты

В Варшавцево пришла весна. Ее задуло степными ветрами, или водитель проносящегося через город грузовика зазевался, и весна выпала из кузова. Она была некрасивым и капризным ребенком, но горожане приняли ее как должное, как то, что заслужили.
В теплые дни, когда дождь не затапливает овраги, старушки занимают скамейки, следят озабоченно за бегающей по парапетам детворой. А на степные валуны выбираются погреться гадюки.
Власти обещают отремонтировать к лету автовокзал и подлатать фонтан. Снова курсируют слухи о строительстве церкви. У школы геологоразведчик Н. Л. Варшавцев кривит тонкие презрительные губы и озирает обгаженный псами пустырь и крест. Он будто бы знает то, чего не знают другие.

В марте они пошли в кино на триллер Шьямалана. Не самое удачное свидание. Оказалось, что фильм повествует о человеке с множественными личностями, который похищает и удерживает в подвале девушек. Они покинули зал на двадцатой минуте. Но еще до начала сеанса они целовались на заднем ряду, и Ника кокетливо намекнула, что вечером кое-что покажет ему.
Он заурчал и припал к ее шее, а в голове родилась холодная, как сталь серпа, мысль:
«Что я там не видел? Ты показывала себя половине Токийских мужчин, шлюха».
Тот, кто подумал это, прекрасно знал, о чем будет картина Шьямалана, и специально купил билеты.
Андрей ужаснулся чужеродной мысли, он стал прислушиваться к себе, но нашептавший гадости жестокий голос умолк. Он боялся этого голоса, как боялся, что глаза вновь станут видеть мир немного другим: полным изъянов, изломов, лжи, бессмысленных мерзких людишек.

Как-то в апреле он снимал новый выпуск «Мистических историй», посвященный одаренным детям, и мамочка привела семилетнего мальчугана, по ее заверениям, обладающего телепатическими способностями.
— Какой хорошенький, — умилился оператор.
Андрей смотрел на эту маленькую бездарь в гнусном наглаженном пиджачке, в лилипутских штанах, с засохшими соплями в носу, и ему хотелось заорать:
— Ваш ребенок никчемен, смиритесь с этим.
Через мгновение злость схлынула бесследно, оставив изумление. Так пьяница, мучаясь похмельем, со стыдом и удивлением перебирает в памяти события вчерашней ночи.
«Я не мог такое думать! — немо кричал он — Это не я, вон из моей головы».
Разум был комнатой, прибранной и опрятной, но на стене висел багровый ковер, и в ворсе копошились насекомые.

— Ника, — он поцеловал ее кисть, припал губами к коже, и слова звучали, как сквозь кляп. — Ты думала о том, чтобы уехать?
Естественно, она думала. Лежа в постели, бессонно карауля незваных костяных гостей. Пока небо серело и за окном проступали очертания автовокзала и фонтана. Собрать вещи — или не собирать. Рвануть с Андреем в город, подальше от ключей, дверей, ритуалов. Вчера он предложил ей нечто большее, чем совместную охоту на привидений. Работу. Переход отношений на другой уровень. Он хотел быть с ней, а она с ним — куда проще.
Но проблема заключалась в том, что она не верила мужчинам. Слишком часто ее предавали: парни, отец, брат. Андрей мог обещать что угодно. В осаде призраков, гладя ее весьма недурственные титьки. Но любые титьки надоедят со временем. За праздниками придет похмелье. Что будет, когда призраки оставят их в покое? Не забудет ли он ее так же легко, как уже забыл однажды? Как, кстати, забыл Машу? Не пожалеет ли о своих предложениях?
Не испытывай мужчин и не узнаешь, насколько они слабы, — советовала мать.

— Вы не ударялись? Ушибы, травмы, переломы? Ортопедические проблемы?
— Вроде нет, — сказала мама.
— Нет, — подтвердил он.
— Позвоночник не ноет? Сердце? Горло?
— Горло? — переспросила мама.
— Боли в ногах могут быть симптомами ангины или гриппа. Как насчет отеков? Хронической усталости? На аппетит не жалуемся?
«Нет, нет, нет», — говорили они с мамой.
Андрей таращился в окно и представлял, что участливый доктор жмет под столом секретную кнопку. Врываются санитары, шурша химзащитой, кладут пациента на каталку. Кожаные ремни сковывают конечности, доктор уверяет рыдающую маму, что все нормально, она еще молодая и родит нового, не дефективного сына. Его увозят, на лифте спускают в подвал и ниже, в замшелые катакомбы. Мелькают металлические двери, в зарешеченных оконцах кривляются поросшие паутиной и бородами детишки.
Он представляет также туннель, связующий подвал с кладбищем. И сталактиты, и летучих мышей, и днища гробов в потолке.

Аудитория — даже пенсионеры — радушно хлопала музыкантам, провожая в зал. Мельчено дал команду, он уже стоял с призовой статуэткой наготове. Андрей взлетел к микрофону, заглянул в бумаги.
— Вот такие «церемонии» — по мне, — сказал он, переводя дыхание. — А нам пришла пора объявить победителей.
Воцарилась тишина, было слышно, как шуршит одежда ерзающих претендентов.
Будто это так жизненно важно, кто выиграет провинциальный конкурс. Будто отпечатанный на принтере диплом защитит от липких щупалец мрака.