Coriolanus: The Oxford Shakespeare

О, как мир изменчив!

Друзей по клятвам, в чьей груди, казалось,

Стучало сердце общее, друзей,

Деливших труд, постель, забавы, пищу,

Любовью связанных и неразлучных,

Как близнецы, — мгновенно превращает

Пустячный случай во врагов смертельных.

А недругов, которых сна лишали

Их ненависть и мстительные планы,

Такой же мелкий и внезапный повод

Сближает, заставляет подружишься

И браком два потомства слить в одно.

Не то же ли со мной? Я ненавижу

То место, где рожден, и полюбил

Вот этот вражий город. Что ж, войду.

Быть может, умертвит меня Авфидий

И будет прав. Но если приютит,

Я честно послужу его отчизне.

Марций
Со мною
Пойдет лишь тот, кто сам захочет.
(Войску.)
Если
Меж вами есть хотя б один (а в это
Не верить - грех), кому приятно видеть
Меня размалевавшие румяна,
Кому милей опасность, чем бесславье,
И доблестная смерть, чем прозябанье,
Кому дороже родина, чем жизнь, -
Пусть он один иль все, кто так же мыслит,
Свои мечи поднимут в знак согласья
За Марцием идти.
(Обнажает меч.)

Крики. Воины, потрясая мечами и кидая в воздух шлемы, подхватывают Марция на
руки.

Прочь! Я - не меч; хватать меня не надо.

(Толпе.)
Что нужно вам, дворнягам,
Ни миром, ни войною недовольным?
В вас страх война вселяет, наглость - мир.
Чуть в вас поверь, так вместо лис и львов
Найдешь гусей и зайцев. Вы надежны,
Как угли раскаленные на льду
Иль градины на солнце. Вы привыкли
Караемых злодеев обелять,
Черня закон карающий. Полны вы
Враждою к тем, кто дружбой славы взыскан.
Желанья ваши - прихоти больного:
Чего нельзя вам, вас на то и тянет.
Кто ищет в вас опоры, тот плывет,
Плавник свинцовый прицепив, иль рубит
Тростинкой дуб. Безумье - верить в вас,
Меняющих ежеминутно мненья,
Превозносящих тех, кто ненавистен
Был вам еще вчера, и поносящих
Любимцев прежних! Почему клянете
Вы благородный наш сенат повсюду?
Ведь не держи вас он да боги в страхе,
Друг друга вы сожрали б.

Кориолан

Я приведу
Вам доводы ценней, чем этот голос.
Плебеям ли не знать, что не в награду
Был роздан хлеб, которого они
Не заслужили? Кто как не народ,
Когда его мы звали на войну
С врагом, грозившим сердцу всей отчизны,
Не пожелал и за ворота выйти?
А на войне чем проявил он храбрость?
Одними бунтами да мятежами.
Едва ль и те пустые обвиненья,
Которые он предъявлял сенату,
На щедрый дар ему давали право.
И что ж? Как понял доброту сената
Желудок черни? Все ее поступки
Нам говорят яснее слов: «Нас много.
Мы захотели хлеба — и со страху
Нам дали хлеб». Унизили мы сами
Свою же власть и побудили чернь
Почесть за трусость наше снисхожденье.
Оно взломает скоро дверь сената,
И вороны туда ворвутся стаей
И заклюют орлов.