A l'ouest rien de nouveau

Минуты уходят, как капли в песок.

"До чего бессмысленно все, что было когда-либо написано, сделано, подумано, если возможно вот такое! Наверно все ложь и ничтожность, коль скоро культура тысячелетий даже не сумела воспрепятствовать тому, тобы проливались реки крови..."

Сегодня мы будем бродить в ландшафте юности как чужие. Реальность сожгла нас, мы знаем отлиия как торговцы и необходимости - как мясники. В нас больше нет беспечности, мы до ужаса равнодушны. Пусть даже мы очутимся там, но будем ли мы жить?
Мы одиноки, словно дети, и умудрены опытом, словно старки, мы черствы, печальны и ребячливы, - я думаю, мы потеряны.

-Альбер, что бы ты сделал, если б сейчас вдруг настал мир?
-Мира нету! - отрубает Альберт.
-Ну а если... - не отстает Мюллер. - Что бы ты сделал?
-Смылся бы отсюда! - бурчит Кропп.
-Это ясно. А потом?
-Напился бы, - говорит Альберт.

Война — это нечто вроде опасной болезни, от которой можно умереть, как умирают от туберкулеза, от риппа и дизентерии. Только смертный исход наступает гораздо чаще, и смерть приходит в гораздо более разнообразных и страшных обличиях.

Кат не сбирается распространяться на эту тему. Он принес хлеб, а остальное не имеет значения. Я уверен, что если бы его высадили в пустыне, он через час устроил бы ужин из фиников, жаркого и вина.

"Фронт представляется мне зловещим водоворотом. Еще вдалеке от его центра, в
спокойных водах уже начинаешь ощущать ту силу, с которой он всасывает тебя в
свою воронку, медленно, неотвратимо, почти полностью парализуя всякое
сопротивление."

В то время все, даже родители, так легко бросались словом "трус".

Мы уже не можем представить себе, что такое тишина. Вот почему она так часто присутствует в наших воспоминаниях. На фронте тишины не бывает, а он властвует на таком большом пространстве, что мы никогда не находимся вне его пределов. Даже на сборных пунктах и в лагерях для отдыха в ближнем тылу всегда стоят в наших ушах гудение и приглушенный грохот канонады. Мы никогда не удаляемся на такое расстояние, чтобы не слышать их. А в последние дни грохот был невыносимым.

Мы бесчувственные мертвецы, которым какой-то фокусник, какой-то злой волшебник вернул способность бегать и убегать.