Государство, или Цена порядка

Если читатель хоть раз сталкивался с идеальной бюрократией (включая полицейского), например где-нибудь в Скандинавии, то не мог не заметить некоторое сходство, находящегося при исполнении, с роботом: минимум эмоций, ничего личного, набор стандартных процедур с предсказуемым результатом, поменять выполнение которых очень трудно. Наверняка у читателя был и противоположный эпыт: такое поведение госслужащего в форме, в котором присутствуют эмоции, бытовые обороты, фамильярность и корысть - в этом случае на первый план выходит человек с его личными интересами, а не публичная функция. Если масштабы такого поведения большие, то государство испытывает трудности с воспроизводством и начинает разрушаться.

При Луи Бона­парте бюрократия достигла пика своего господства. Но это не значит, что она стала над классами. Знаменитый диагноз бона­партистской диктатуры состоял в том, что она представляла французское консервативное крестьянство. В силу своего со­циального положения и характера труда крестьяне не способ­ны образовывать ассоциации, партии или какие-либо другие политические организации, которые бы требовали парламент­ского представительства. Поэтому лучше всего их представляет не парламент (разгон которого они всегда поддержат), а дикта­тура. «Их представитель должен вместе с тем являться их госпо­дином, авторитетом, стоящим над ними, неограниченной пра­вительственной властью, защищающей их от других классов  и ниспосылающей им свыше дождь и солнечный свет. Полити­ческое влияние парцельного крестьянства в конечном счете выражается, стало быть, в том, что исполнительная власть под­чиняет себе общество»

Специфика трактата Прокоповича в том, что доктрина естественного права и общественного договора используется им исключительно для обоснования неограниченной власти монарха. Изначальным источником политической власти яв­ляется народ, который, устав от естественного состояния враж­ды, но уже будучи единым, передает всю власть государю на­всегда, а тот обязан править «к общей пользе» (т. е. во имя об­щественного блага). Если же правление худое, то ничего не  поделаешь, придется ждать следующего государя, поскольку русский общественный договор, по мысли Прокоповича, не предполагает возврат царской власти народу при живом мо­нархе.

Французский социолог Пьер Бурдье предупреждал об опасности, «которой мы подвергаемся вся­кий раз, когда думаем посредством государства, считая, что мы сами так думаем» . Например, мы естественным образом де­лим мир на преступников и обычных граждан, рассуждаем  о фискальной политике, «населении», правовой культуре, при­вычно используем систему мер и весов, созданную государ­ ством. Это может быть удобным и естественным в повседнев­ной жизни, но для понимания государства требуется то, что обществоведы называют радикальным сомнением или остранением,  здесь необходимо и очень внимательное отноше­ние к категориям, к способу рассуждения.