Лягушки! Жабы! Свежие! Только выловленные! – орал какой-то подросток в старой куртке и дырявых штанах, размахивая зеленой лягушкой. Рядом с ним стояло ведро с водой. Из ведра доносился жалобный женский голос:
– Я – прекрасная принцесса! Поцелуйте меня… Ну хоть кто-нибудь! Я вас умоляю! Выйду за первого встречного! Даже имени не спрошу! Пойдет любой: кривой, хромой, косой, рябой! Я прошу вас! Ну хоть кто-нибудь!
– Не квакай! – возмутился пацан-продавец, ударяя ногой по ведру. Какой-то карлик в черной мантии, волоча бороду по земле, подошел к ведру, заглянул в него и поцокал языком. За ним плелся какой-то унылый прыщавый паренек с почему-то волосатыми ладонями, таща несколько мешков с покупками.
– Настоящая? – поинтересовался чародей, рассматривая лягушку. – Почем?
– Сто золотых, – нагло ответил юный продавец, доставая «принцессу» за лапу.
– Хм… Восемьдесят пять! – ответил чародей, пока его ученик переминался с ноги на ногу. – Я не для себя. Я для племянника присматриваю!
– Девяносто! – настаивал продавец, потрясая «принцессой», как погремушкой. – Вы гляньте, какая! Я вас уверяю! Блондинка вот с такими…
Пока парнишка обрисовывал в воздухе все достоинства товара, котик на шее ядовито заметил мне на ухо:
– Так объединились детские сердца. Так узнала мама моего отца!
Я рассмеялась. Хотелось что-то ответить, но я вспомнила, что ведро совсем недавно вытряхивали, и воздержалась.
– Там принц пятьдесят стоит! – возмутился карлик, поглаживая бороду, а потом обратился к племяннику: – Все! Я решил! Мы покупаем принца. Он дешевле. Даже не спорь! Тебе-то какая разница!
Кота просто прорвало. Он безвольно повис на мне и угорал. Я с грустью посмотрела на уходящую пару, мысленно сочувствуя парнишке.