1356. Великая битва

Она прелюбодейка! Распутница!

– Половина христиан повинна в этом грехе, и большая часть из второй половины тоже не прочь в нем погрязнуть.

Они глядели друг на друга, и остальной мир перестал для них существовать.Время остановилось, небо затаило дыхание, а рыцарь-девственник влюбился.

Томас христианин, и даже, осмелюсь сказать, христианин хороший. Сам он в этом не уверен, но старается.

– Хотите, чтобы я прикончил ублюдка? – поинтересовался он, глядя на священника.

– Нет! – воскликнул Робби. Убийство священника открывало прямую дорогу к анафеме, а неприятностей у него и так хватало.

– А то я запросто, – набивался Скалли. – Целую неделю никого не убивал. Нет, даже больше. С месяц, наверное!

Роланд де Веррек чувствовал, что душа его парит как птица в чистом небе; птица, способная пронизать облака сомнений и взлететь на высоту славы; птица с крыльями веры, белая, подобная лебедям, плавающим во рву замка графа Лабруйяда.

Граф де Лабруйяд, – сказал он, – злобный ублюдок, жирный, подлый и гневливый ублюдок. В этот час вечера он, надо полагать, уже наполовину пьян, и отпусти я тебя в его замок, обратно ты, вполне вероятно, уже не выйдешь.

Мой отец всегда говорит, что лучший брак - это союз слепой и глухого.