To Live

Никогда я не слышал такого дружного чавканья, даже в свинарнике.

— Кто тут у вас помещик?
— Расстреляли сразу после Освобождения.
— А кулаки?
— Был один, в позапрошлом году помер.
— А идущие по пути капитализма?
— У нас тут деревенька, откуда взяться капиталистам?
— А ты кто?
— Бригадир.
— Ты и есть идущий по капиталистическому пути!
— Нет, я по нему не ходил!

А ты теперь будешь не жарить и не парить, а строить коммунизм.

Старик- тоже человек. Должен быть опрятным.

Когда человек устаёт как собака, ему не до дурных мыслей.

Матушка спешила ко мне, замазывала рану мокрой землей и долго наставляла меня. Я не спорил, лишь бы она не плакала.

Матушка говорила, что земля не только растит урожай, но и лечит сто недугов. Я до сих пор все порезы ей мажу.

Увидев ее на коленях, я страшно разозлился и подумал: «Если мой сын, еще не родившись, будет вставать на колени, это дурной знак».

Все четыре кушанья были овощные, все разные, но внизу везде лежало по куску мяса. Сначала я ничего не заметил, но и в последней тарелке внизу лежал кусок мяса. Я замер — и тут же рассмеялся. Понял ее намек: женщины на вид разные, а суть у всех одна. И сказал Цзячжэнь:

— Я это знаю.

Знать-то я знал, но разные на вид женщины и нравились мне по-разному, тут уж я ничего поделать не мог.

На голове у меня была широкополая соломенная шляпа, на ногах тапки, сзади с ремня свисало полотенце, хлопавшее по заду, точно хвост. Целыми днями, зевая во весь рот, я шлепал по тропинкам меж полей, поднимая пыль столбом, будто проехал грузовик.

В городе тогда совсем с катушек слетели с этой культурной революцией. Все улицы оклеили стенгазетами во много слоев, им было лень обдирать старые, получались некрасивые пузыри. У Эрси и Фэнся лозунги красовались и на двери, и на умывальном тазу. Они даже спали на словах председателя Мао. На наволочке было написано «Ни в коем случае не забывайте о классовой борьбе!», а на простыне — «Вперед сквозь ветер и волны!».

... У бедняка воля коротка.

В жизни не нужно путать четыре вещи: слова, кровать, дом и карман.

Чем труднее жилось, тем спокойнее становилось на душе.

Игра — совсем другое дело, и радостно и страшно, и страх-то и доставлял мне неописуемую радость

Бригадир положил клубень на кромку поля и криво разрубил надвое. Я сказал:"Бригадир, разве это пополам? " Он отломил кусок от большей половины и опустил себе в карман. "Теперь поровну".

После месяца боёв смерти я не боялся, но обидно было умирать так нелепо далеко от матушки и Дзя Джень.

Я услышал, как он громко выговаривает волу: "Вол должен пахать землю. Собака сторожить дом. Монах собирать подаяния. Петух будить на рассвете. Женщина прясть. Ты знаешь вола, который не пашет? Это древний обычай, не нам с тобой его менять, пошли-пошли."

Жизнь писателя, который стремится отобразить действительность, окружающую его с утра до вечера, часто становится невыносимой; реальность, крутящаяся возле нас, словно рой пчел, едва ли не всегда жужжит нам об уродстве и коварстве.

Я повторил:

— Я проиграл всё, что у нас есть.

Мой вид убедил ее. Она с размаху села на пол и прошептала сквозь слезы:

— Яблочко от яблони недалеко падает.

Матушка даже в эту минуту была на моей стороне. Она винила не меня, а отца.