The Poppy War

Благоразумие отличается от трусости.

— Ты предпочтешь уничтожить собственных людей, чем позволить вражеской армии уйти?
— Уничтожить и позволить умереть — не совсем одно и то же.

У кого власть, тот и диктует правила.

Из истории своей страны Рин усвоила, что в Никане постоянны только войны.

— У тебя нет эйдетической памяти, — наконец сказал он. — Я учил тебя читать. Я бы знал.
— Верно, — согласилась она. — Но я упряма, усердно занимаюсь и не хочу замуж, совсем не хочу.

Хаос ни для кого не делает отличий.

Состояние ума не менее важно, чем состояние тела. В пылу драки твой разум должен быть спокоен и устойчив, как скала. Нужно удерживать равновесие по центру, все видеть и все контролировать. Все пять элементов должны быть сбалансированы. Слишком много огня - и ты будешь наносить удары слишком хаотично. Слишком много воздуха - и будешь драться слишком легковесно, перейдешь в оборону.

Важно вот что - не будет проку и от всех техник на свете, если ты не сумеешь поддержать их мускулами.

Если слова приказа неясны, виноват генерал. Но если слова приказа ясны, а приказ не исполнен, виноваты командующие войсками.

Если слова команды неясны, если приказы непонятны, винить следует только генерала.

Война - это крайности. Мы или они. Победа или поражение. Середины не бывает. Никакой пощады. Никакой капитуляции.

Они не считают себя людьми. Они — части механизма. Они выполняют приказы и получают удовольствие, только заставляя других страдать. С ними невозможно договориться. Бессмысленно пытаться их понять. Они привыкли творить такие ужасы, что их нельзя назвать людьми.

Какая разница – раздавить муравья или спалить весь муравейник? Почему бы не оторвать насекомому крылья ради забавы? Может, две и чувствует боль, но какое это имеет значение?

Разница между великим и посредственным заключается в том, что великий готов идти на риск.

Что может сказать жертва, чтобы мучитель признал в ней человека? Как заставить врага признать твоё существование?

Мы не умираем, просто возвращаемся в пустоту. Растворяемся. Теряем свое "я". Перестаем быть чем-то отдельным и становимся всем. По крайней мере, большинство из нас.

Он дал ей пощечину.
Потом вторую.
Она могла выдержать удар ребром ладони. Но пощечина — это слишком личное. Знак превосходства.

— А еще я хочу взять эту книгу себе.

Он криво улыбнулся:

— Из тебя вышла бы отвратительная проститутка. Никакого обаяния.

Если ты держишь судьбы страны в своих руках, если приняла на себя обязательства, то твоя жизнь уже тебе не принадлежит.

— Ха! Никаких центров ци не существует. Но в зоне под грудной клеткой много важных и незащищенных органов. А еще там диафрагма. Ха! — Цзиха впечатал кулак в манекен. — Это на несколько секунд обездвижит соперника. И даст время выцарапать ему глаза.
— Как вульгарно, — заметила Рин.
Цзиха пожал плечами.
— Нам и не нужно быть утонченными. Мы же убиваем.