"- Папа, - воскликнул Муми-тролль, - разве ты не заметил? У нас появилась лампа!

• Да, вечера становятся длиннее, и я подумала, что сейчас самое время зажечь ее. Во всяком случае, сегодня у меня появилось такое чувство, - объяснила Муми-мама.

• Ты положила конец лету. Нельзя зажигать лампы, пока лето по-настоящему не закончится.
• Что ж, в таком случае наступит осень, - как всегда спокойно ответила Муми-мама.

Истрепанные сети висели под лестницей в маяке и были позабыты. Муми мама больше не упоминала о маленьких полочках и мебели, а пятно на потолке увеличивалось с каждым дождем. Люк оставался закрытым.
Муми папу не заботило ничего, кроме рыбной ловли. Он на целый день уходил с удочкой и возвращался домой только поесть. Он отправлялся рано утром и никому не позволял сопровождать себя. Он больше не пытался вывести рыболова из себя: не интересно дразнить такого маленького человечка, да к тому же не желающего сердиться. В голове у Муми папы была только одна мысль: добыть пищу для семьи. Свой улов он всегда клал на ступеньки маяка.
Когда все садились вечером в кружок и пили чай, он не говорил ни о чем, кроме рыбы и рыбалки. Он не хвастался в своей обычной милой манере, а читал длинные лекции, которые Муми мама выслушивала смущаясь и недоумевая и не очень много узнавая о крючках и ловле рыбы.
«Это не игра, это серьезно, — думала Муми мама. — Я набила соленой рыбой все банки и емкости, которые у нас есть, а он все рыбачит. Конечно, здорово иметь много еды, но почему то, когда ее было меньше, было веселее. Я думаю, это море расстраивает его и делает таким».
***
Муми мама часто мечтала о цветах, которые она посадит, когда опять придет весна. Она рисовала их на подоконнике северного окна. Каждый раз, когда она сидела, глядя из окна на море, она рассеянно рисовала цветок, думая о чем то совсем другом. Иногда она удивлялась при виде собственных цветов: они будто выросли сами, но от этого они делались еще прекраснее.
Теперь, когда не было воробьев, место у окна стало одиноким. Они улетели на юг в ветреный, дождливый день, и никто этого не видел. Остров странно притих; Муми мама привыкла к чириканью воробьев и их непрестанной болтовне по вечерам. Сейчас она видела только чаек с желтыми неподвижными глазами, проносившихся мимо окна, да слышала крики аистов, летевших на юг — далеко на юг.
Поскольку Муми мама и Муми папа думали о других вещах, неудивительно, что они не замечали, чем занимается Муми тролль. Они ничего не знали о чаще и поляне, они понятия не имели, что каждую ночь после восхода луны Муми тролль идет на берег со штормовым фонарем.
Что видела и думала Малышка Мю — не знал никто. Большую часть времени она следовала за рыболовом, но они едва ли когда нибудь разговаривали. Они лишь терпели друг друга, довольные друг другом и взаимно независимые. Ни один из них не пытался понять другого или произвести впечатление на другого; а это тоже иногда доставляет удовольствие.

Муми мама надела пояс через голову, и он очутился на талии, как раз там, где надо.
— Потрясающе! — сказала Муми мама. — Это самый красивый подарок, какой я получала в своей жизни!
Она была так счастлива, что внезапно сделалась серьезной.
— Мы не могли понять, зачем тебе понадобился рис! — воскликнул Муми тролль. — Он разбухает, когда намокает… так что мы думали, ты используешь его, чтобы как нибудь починить окно…
— Фантастика, — сказала Малышка Мю с невольным восхищением. — С трудом верится. — Она переставила корыто так, что капли, падающие с потолка, не говорили «плип», «плоп» или «плап», и добавила: — Что ж, скажем «прощай» рисовому пудингу.
— У меня широкая талия, — сказала Муми мама укоризненно. — И мы вполне можем есть овсянку.
Предложение было встречено гробовым молчанием. Муми папа слышал, как капли падают с потолка, отстукивая мелодию из трех нот вместо двух, написанную специально для него. Ему это не нравилось.