Цитаты из книги Острые предметы

Я виню в этом мать. Ребенок, вскормленный ядом, находит утешение во зле.

«Иногда, давая людям что-то делать с собой, ты на самом деле делаешь это с ними сама». Мать доводила ее до болезни, и Эмма считала, что имеет над ней власть.

Кричала Эмма, либо я сама, а может, мы обе. Пол в маминой комнате. Красивая плитка из слоновой кости. В домике Эммы они были сделаны из человеческих зубов. Пятьдесят шесть маленьких зубов, вычищенных и добела отмытых отбеливателем, сияли на полу.

– Она так делает, – прошептала она. Плач перерос в рыдание, потом в заунывный вой.
– Мы не будем делать как она, – сказала я.

– Она навсегда останется моей маленькой, – сказала мать.

Синдром Мюнхгаузена по доверенности. Опекающий ребенка человек, как правило мать, даже почти всегда, провоцирует у ребенка болезнь, чтобы привлечь к себе внимание. Если у вас синдром Мюнхгаузена, то вы вызываете симптомы болезни у себя. При СМПД вы доводите до болезни ребенка, чтобы показать, какая вы добрая, любящая мать.

– Мой тебе добрый совет: возвращайся домой и помойся. От тебя несет.

– Мы закончили? – спросила Кейти. – А то я уже устала от этой темы. – Она выключила диктофон. – В общем, я слышала о том, что у тебя шуры-муры с красавчиком-копом, – улыбнулась Кейти.

Ходит слух, что они взяли с собой на тусовку Ронну Дил – свою прежнюю подругу, с которой рассорились, – там ее напоили и… ну, скажем, подарили нескольким старшим мальчикам. И стояли за дверью на карауле, пока те с ней развлекались.
– Им ведь всего тринадцать лет! – воскликнула я. Потом вспомнила, что сама творила в этом возрасте. Впервые осознала, насколько это было возмутительно рано.

И еще я думаю, что тебе, моя милая, пора уезжать.
– Извини, не хотела злоупотреблять твоим гостеприимством.
– Я имела в виду, уезжать из Уинд-Гапа. Здесь тебе оставаться опасно.

Что за безумные мысли. Не сходи с ума. Но ведь я и не схожу. Мать убила Мэриан.

Исчезну сама – вот тогда и все мои горести исчезнут

– Посмотри, что ты с собой наделала, – сказала Адора. – Ты только посмотри!
– Я вижу.
– Ну и как, нравится? Надеюсь, ты можешь себя терпеть.

– Иногда думаю, я этого не переживу. Хочется запереть ее где-нибудь и не выпускать.
– Угу, в подвал, как Синяя Борода своих жен, – пробурчала Эмма.
– Нет, в башню, как Рапунцель, – сказала мама.

Я думаю, что депрессия желтая, как моча. Депрессия – это бескрайнее море экскрементов – бледных, слабых, безжизненных.

Депрессию часто называют черной хандрой, а мне хотелось однажды проснуться и ощутить себя ромашкой.

Он улыбнулся своей волнующей дироловой улыбкой и провел рукой по волосам. Обручального кольца нет. Интересно, с каких пор я обращаю на это внимание.

Вступительных слов произносить не пришлось, за что я была ему благодарна. К чему прелюдии? Это все равно что расшаркиваться друг перед другом, собираясь переспать.

Я питаю к Калхуну особенно теплые чувства. Он прав: иногда все это и вправду слишком громко.

«Видите ли, Карри, следователь Уиллис почувствовал, что я утаиваю некоторые сведения, и надулся, как делают все мужчины, когда они не получают чего хотят от женщин, с которыми переспали».