Человек культуры соблюдает законы общества, потому что они — тоже часть культуры.

У этого мира прошлое не имело никакой цены, потому что в настоящем оно присутствовало только постыдной и мучительной разрухой.

Он чувствовал себя очень одиноким. Маленький чужой человечек идёт по большому пространству, столько раз покалеченному людьми, что оно стало злым, страшным, тоскующим. Оно не утешает, не греет душу, не врачует обиды. Но только оно и существует по-настоящему.

"Ни в коем случае не бежать. Побежишь - освободишь свой страх, а страх убьёт быстрее любого хищника, любого чудовища. Если кто-то наблюдает сейчас за ним, то, как собака, бросится вслед, едва он побежит. Нужно двигаться медленно и спокойно."

Немецкие оборотни-волки назывались вервольфами, французские - ругару, армянские - мардагайлами, английские - werewolf, испанские - hombre lobo, итальянские - lupo mannaro, португальские - lobisomem, древнеримские - faunus ficarius

...– Нынешняя российская деревня утратила былую культуру русской деревни, а современную культуру города не обрела, – говорил Роман Артурович. – Нынешняя российская деревня – не носитель культуры вообще. Агрессивная среда...

...это не важно – где. Важно – с кем.

– А водка Лёшкина осталась? – спросила Раиса Петровна.

– Я её выплеснул.

Раиса Петровна горько кивнула: ко всем бедам и эта вдобавок.

– У нас водка лекарство, прости, господи, – тихо сказала Раиса Петровна.

– А ты откуда всё это знаешь? – с сомнением сощурился Гугер.

– Просто есть такая штука – интернет называется.

Оказывается, и во времена Петра I, и ещё долго после Петра в России вероотступников жгли живьём. Это была редкая казнь, но официальная. Жертву засовывали в сруб из смоляных брёвен, заколачивали, обкладывали хворостом и на площади при всём честном народе устраивали огромный костёр.

Милость проявила императрица Екатерина II. В 1762 году вышел её указ, дозволяющий раскольникам вернуться на пепелища.

Будто бы закончилось кино, в зале зажёгся свет, бездонная пропасть экрана стала плоской, а глубокое и одинокое переживание киношной драмы превратилось в бытовую толкучку на выходе.

Страх рождается сам, как испарения на болоте.

— Понимаешь, такие дачи в заповеднике строить просто так не разрешают, – тоном знатока пояснил Валерий. – Всегда навязывают обременение. Дорогу провести для деревни, водопровод, газ или вот связь. Новая экономика вытягивает деревни из совка. Социальная ответственность состоятельных людей.
Кирилл недоверчиво фыркнул. Лично его из совка вытягивала тётка. Социально-ответственных богачей на Кирилла не хватило.

- Давай не будем переходить на личности, -- вежливо попросил Валерий. В этой вежливости была скорбь по утраченному уважению.

Азиаты — они ведь буддисты или что-то вокруг этого, сам с собою рассуждал Кирилл. У буддистов переселение душ, метампсихоз. В одной жизни ты человек, в другой — волк, в третьей — какая-нибудь жаба. Стать животным — удел каждого, по большому счёту, ничего страшного, хотя и обидно.

Неизвестность тяжелее всего. В неизвестности он сам напридумывает себе таких ужасов, какие десяти дьяволам не по фантазии. А если и вправду что-то есть… И это тоже лучше неизвестности. Лучше точно знать, что нежить реальна. Если она реальна, значит, реальны и силы, которые против неё. Реален бог. Если есть сатана, то есть и бог, иначе невозможно.

У него есть Москва. Что может быть больше этого?