The Boy Who Was Raised as a Dog: And Other Stories from a Child Psychiatrist's Notebook

Неизвестное для нас страшно. Когда мы встречаем людей, которые выглядят или действуют необычно или странно, наш первый импульс — держаться от них подальше. Иногда, принижая тех, кто от нас отличается, и отказывая им в равной с нами человечности, мы можем чувствовать себя лучше, умнее или более компетентными, чем они. Корни самых отвратительных примеров нашего поведения — расизм, дискриминация по возрасту, сексизм, антисемитизм (и это далеко не полный список) — лежат в базовой реакции мозга на предполагаемую угрозу. Мы склонны бояться того, что нам непонятно, а страх легко превращается в ненависть и даже насилие, так как подавляет рациональную составляющую нашего мозга.

Психологическая травма — включая ту, которая вызвана заброшенностью, намеренной или по незнанию, — вызывает перегрузку систем стрессовой реакции, что характеризуется потерей контроля, поэтому лечение детей, перенесших травму, должно начинаться с создания атмосферы безопасности. Такая атмосфера очень легко возникает в контексте предсказуемых уважительных отношений. При наличии этой ласковой «домашней основы» дети, испытавшие плохое обращение, понемногу начинают чувствовать уверенность. Для выздоровления им необходимо чувствовать, что они находятся в безопасности и контролируют происходящее. Следовательно, ни в коем случае нельзя применять к этим детям силовые методы лечения и тактику принуждения.

У новорожденных детей кора головного мозга не принимает участия в формировании стрессовой реакции, центр которой располагается в нижних, наиболее примитивных отделах их развивающегося мозга. Когда мозг младенца получает от внутренних или внешних рецепторов сигнал о том, что что-то не так, эти сигналы расцениваются как некое бедственное положение. Это бедствие может быть «голодом», если ребенку нужны калории, «жаждой», если организм обезвожен, или «тревогой», если ребенок чувствует угрозу извне. Когда «бедствие» ликвидировано, наступает облегчение и ребенок ощущает удовольствие. Это происходит потому, что структуры нервной системы, формирующие реакцию на стресс, связаны с областями мозга, отвечающими за «удовольствие» и с другими областями, воспринимающими боль, дискомфорт и тревогу. Жизненные впечатления, которые уменьшают ощущение неблагополучия и придают нам сил, вызывают удовольствие; жизненный опыт, увеличивающий ощущение опасности, обычно дает чувство неблагополучия. Дети сразу же успокаиваются, когда их нянчат, берут на руки, ласкают и качают, они чувствуют удовольствие. Если у ребенка любящие родители и кто-то всегда подходит, когда ребенок чувствует стресс от голода или страха, радость от того, что его покормили и успокоили, ассоциируется с человеческим контактом. Таким образом, при нормальном детстве, как описывалось выше, когда ребенка нянчат и ласкают, эти действия непосредственно связаны с удовольствием. Тысячи раз мы подходим на плач ребенка, помогая созданию способности получать удовольствие от будущих человеческих контактов.
Поскольку структуры мозга, ответственные как за человеческие связи, так и за получение удовольствия, соединены со стрессовыми системами, общение с любящими нас людьми служит главным модулятором стресса в нашем мозге. Маленькие дети должны полагаться на окружающих не только потому, что нужно облегчить их голод, но и для того, чтобы унять беспокойство и страх, которые происходят из невозможности самостоятельно добыть пищу и позаботиться о себе. Благодаря заботящимся о них людям, дети учатся реагировать на эти ощущения и нужды. Если родители кормят их, когда они голодны, успокаивают, когда они напуганы, и вообще откликаются на их эмоциональные и физические потребности, в конце концов, дети научаются самостоятельно успокаиваться и чувствовать себя комфортно — умение, которое сослужит им службу позже, когда они столкнутся со всеми хорошими и плохими сторонами повседневной жизни.