Одна и та же книга

Я часто вспоминаю мальчика из притчи, который вечно кричал: «Волки! Волки!» – он же, наверное, на самом деле боялся этих волков неописуемо, только и думал, что о них, вот и видел их повсюду, а вовсе не для смеху врал, вот в чем ужас-то.
Так и все мы орем изо дня в день, каждый о своих волках, надоели друг дружке до полусмерти, еще бы не надоесть.
Это, наверное, была воскресная проповедь – не столько об умении молчать, пока невидимые волки грызут твою печень, сколько об элементарном бытовом милосердии к перепуганным детям (все вокруг перепуганные дети за редким, восхитительным исключением), на которое, да-да, и у меня вечно не хватает то душевных сил, то времени, а то и вовсе объема сердечной мышцы.

Люди, которые нас окружают, часто кажутся очень разными, многие – и вовсе необыкновенными. Каждый со своими прибабахами, редкостные оригиналы, эксцентричные чудаки, гении, злодеи, старожилы алмазных небес да обитатели инфернальных колодцев, ужас как интересно.
На самом деле, конечно, не так. Кажущееся многообразие человеков – всего лишь многообразие авторских интерпретаций. Просто в последнее время все вдруг научились о себе более-менее интересно рассказывать. При этом разбираться в себе глубоко никто толком не умеет – это, надеюсь, понятно. В итоге выглядит все так, как будто совершенно одинаковые, очень глубокие ямы прикрыли разными кусками материи. Где-то ковром, где-то рогожкой, где-то – старыми панталонами, где-то и вовсе замаскировали травой, как охотничью ловушку. То есть тысячи, если не миллионы вариантов, несколько лет можно перечислять.
Так вот, описывая якобы себя (в ходе внутреннего монолога или коммуницируя с себе подобными), всяк описывает именно эту тряпку-рогожку-дерюжку. А о яме ни слова, как будто и нет ее, словно предмет разговора лежит на ровной поверхности.
Но только яма имеет в данном случае смысл и значение. И вот «ямы»-то как раз очень похожи, если не вовсе одинаковы.