Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Официальная версия отечественной истории — это украинско-польский продукт, о чём пришло время сказать открыто. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь укрепляли конструкции, возведённые не ими. Все вместе они относились к России с типично колониальным пренебрежением. Конечно, так же было и в Индии, где население находилось в фактическом рабстве у англичан, и в Южной Америке, где индейские народности горбатились на испанцев, и у африканских племён, угнетаемых французами и португальцами.
Но согласитесь: нигде колонизаторам не приходило в голову маскироваться под своих.

Число погубленных в опричнину, чьи имена известны, — около четырёх тысяч человек. Если учесть неполноту этого списка, то количество доводят до десяти тысяч. А это означает, что размах гонений в Московии заметно уступал европейскому. Во Франции одна Варфоломеевская ночь августа 1572 года унесла около двух тысяч жизней, а общее число пострадавших на порядки превышало опричные жертвы. Это не удивительно, ведь в европейские религиозные войны втянули значительную часть населения. У нас же удар изначально нацеливался на вымывание прежде всего полонизированных литовско-украинских кадров, сконцентрированных в элитах; в народных низах того времени их просто не существовало.

«…не случайно с момента её присоединения в 1654 году, пусть пока ещё формального, навсегда прекращается практика созыва земских соборов. В них уже нет надобности, поскольку романовская власть объявлялась продолжением подлинных начал, олицетворяемых Украиной, что перевешивает представительство земель, замутнённых татарскими примесями; центр тяжести государственности смещался. Поэтому обладание Украиной преследовало не столько экономические цели, как это традиционно считается, сколько крайне важные идеологические смыслы. С этого времени война с Польшей превращается по большому счёту в борьбу за Украину».

Афонские отцы в противовес раскручиваемой античности сделали ставку на современные им государственные образования, раскинувшиеся на северных просторах. Особенное внимание уделили Московскому княжеству, поскольку с наступлением «Монголо-татарского ига» православие не испытывало там католической конкуренции. Как указывалось выше, в этот период Москва, избавившись от юго-западного наследия, уже по-настоящему втягивается в орбиту греческой веры. Да и вообще о христианизации страны можно говорить лишь применительно к XIV столетию. Именно с тех пор население стало называться крестьянами (то есть христианами), а монастыри стали строиться вне городов, выходя из-под защиты крепостных стен, начало чему положили преподобный Сергий Радонежский и целая плеяда его последователей.

Идея афонской партии заключалась в следующем: объединить под своим духовным руководительством огромную территорию от Юго-Западной Руси, Литвы и до восточных княжеств во главе с Москвой. Конечно, реализовать подобное непросто, а потому в помощь и было сконструировано идеальное прошлое, когда все были едины. Всплывал исторический образ некой «всея Руси» как образец желанного будущего для всех народов, здесь проживающих, а роль «матери-колыбели» доверили Киеву. Развивая эту концепцию, заговорили о Малой и Великой Руси: Малая (Киевская) — коренная Русь, а всё остальное, выросшее из неё, — это Великая.

Заметим, афонские авторы не отличались оригинальностью: они просто копировали наработки тех, кто импровизировал с античностью и уже вовсю оперировал образом Древней (языческой) Греции. Там тоже фигурировала Малая (коренная) Греция, которая затем трансформировалась в Великую. Только скрепляющим элементом «всея Руси» объявлялось православие в его греческой версии: именно оно, а не языческое наследие должно стать тем знаменем, вокруг которого нужно сплотиться. Вот такую программу, выдвинутую Афоном, поднял на щит патриарх Филофей и его преемники.

Но самое интересное видится в другом: «незалежных» критиковали патриотически настроенные сторонники монархии Романовых, костяк которых состоял из той же украинской публики, недостатка в коей в имперской элите конца ХІХ века по-прежнему не ощущалось. Напомним: родиной российского черносотенства являлась Почаевская лавра, расположенная на Волыни. Тамошнее отделение Союза русского народа (СРН) — наиболее многочисленное в стране — возглавляли архимандрит Виталий (Максименко) и архиепископ Волынский и Житомирский Антоний (Храповицкий). Да и вообще, самые мощные отделения СРН располагались именно в украинских губерниях, а слова гимна организации написал Л.Е. Катанский. К тому же общероссийский рупор монархического черносотенства газету «Московские ведомости» (после смерти М.Н. Каткова) возглавляли С. А. Перовский, В.А. Грингмут, А.С. Будилович. Они адресовали проклятья М.С. Грушевскому и его сподвижникам.
Возьмём другую известную организацию черносотенцев-монархистов — Союз Михаила архангела. Не сложно убедиться, что в её совете (высшем органе) преобладали украинцы и украинизированные лица из прилегающих южных и западных регионов. Например, протоирей А.П. Васильев, уроженец Смоленщины, воспитанник С.А. Рачинского, священник И.И. Восторгов, родившийся и большую часть жизни проживший в Ставрополье и на Кубани. А. С. Вязигин — потомственный помещик Харьковской губернии, священник-миссионер В.М. Скворцов — выпускник Киевской духовной академии, прослуживший немало лет в Киевской, Полтавской, Каменец-Подольской губерниях, Н.М. Юскевич-Красковский из Таврической, В.М. Пуришкевич из Бессарабской, Г. А. Шечков — крупный землевладелец из украинизированной Курской губернии. Только лишь В.Н. Ознобишин никак не связан с Украиной, будучи по рождению и по жительству из Саратова.

Украинско-польский бум, буквально захлестнувший «русское» общество, превзойдя в этом смысле даже елизаветинское правление, отсрочил рождение великорусского славянофильства, которое сложилось фактически лишь к началу 1840-х годов. После польского восстания 1830–1831 годов Николаю І пришлось подкорректировать само понятие «народности», указав правящему классу не забывать, что тот находится не на Украине и не в Польше. «Быть великороссом» — такой лозунг, выдвинутый императором, отражал суть концепта «православие, самодержавие, народность». Хотя это не меняло, а лишь маскировало истинные предпочтения элит.