Повести Белкина. Пиковая дама

Из всех "Повестей Белкина", "Барышня-крестьянка", пожалуй, самая оптимистичная и наполненная живым юмором. Читается она на удивление легко, оставляет приятное воздушное послевкусие. По такой аннотации у человека повесть не читавшего, надеюсь, таких мизерное количество, может сложиться мнение, что она поверхностна и легковесна.

Что же, остается только восхищаться мастерством Александра Сергеевича, умевшего непринужденно и даже игриво коснуться более чем серьезных тем. Ведь повесть о любви, о верности, о готовности к самопожертвованию ради любимого человека, о сословных барьерах, встававших между любящими.

Очень часто знатоки русской литературы сравнивают пушкинскую повесть с карамзинской "Бедной Лизой". Пушкин и сам намекает на целесообразность такого сравнения, давая главной героине то же имя - Лиза. Правда, у Карамзина Лиза была настоящей простолюдинкой, у Пушкина же она ряженая. И этот ход позволяет автору избежать трагического финала, устроив практически водевильную концовку, в котором всё счастливым образом разрешилось.

Если продолжить поиск литературных аналогий, то тема враждующих семей заставляет вспомнить шекспировских "Ромео и Джульетту", и снова Пушкин уходит от трагической развязки. Да и роман самого Пушкина "Дубровский" тоже имеет подобную схему, отношение отцов семейств Муромских и Берестовых очень напоминают отношения Дубровского-старшего и Троекурова, И элемент принятия на себя иной социальной роли в "Дубровском" тоже есть, только там не Лиза наряжается крестьянкой, а Владимир предстает в образе домашнего учителя.

И все же Пушкин выбирает счастливый финал, что заставило его пойти против правды жизни, которая упорно старается избегать чудес, описанных в повести. Если вдуматься, любовь и счастье молодых людей очень часто зависели от случайностей и капризов других людей.

Я думаю, что Пушкин не рискнул максимально обострять предложенную ситуацию - возникновение чувств между представителями разных сословий. Поэтому он только обозначил проблему, но уклонился от её решения. И причиной тому - отсутствие решения в то время, когда Пушкин создавал свое произведение. Намерения Берестова-младшего воспротивится воле отца и жениться на простой крестьянке, выглядит как бунт, не сулящий ничего хорошего ни ему, ни его избраннице.

По сути всех спас случай, но ничего не изменилось - ни сословные предрассудки, ни положение крестьян у обоих помещиков, ни семейные устои, по которым дети должны были подчиняться воле отцов. А если бы Муромский пообещал отдать свою дочь не Берестову, а другому, а отец Берестова дал согласие на брак своего сына с дочкой другого соседа? И вместо счастливого разрешения сего жизненного узла мы бы имели трагическую развязку, полную тягостной обязательности и бессмысленности, как это чаще всего бывает в жизни.

Я написал "бывает", а не "бывало", потому что повесть Пушкина ничуть не утеряла своей актуальности до сегодняшних времен. И ныне есть социальные группы, в которых родители костьми лягут, но не допустят брака своих чад с представителями тех слоев, которых они воспринимают в качестве "низов". Конечно, нравы сейчас не в пример свободнее, но и в те времена, молодому дворянину было простительно "побаловаться" с крестьянкой.

А еще Пушкин предсказал будущую дискуссию между патриотами (славянофилами, почвенниками и т.п.) и западниками, и то, что эта дискуссия будет жесткой, и то, что рано или поздно стороны найдут повод для примирения, и даже переженят своих детей - дай бог, чтобы они любили друг друга как Алексей с Лизой, потому что, если это будет не так, они заставят их силой - идиллия возможна только в водевиле, но не в реальной жизни.

Это последняя из повестей Белкина, на которую я пишу рецензию, зато написана она была Пушкиным раньше других, можно сказать, что с "Гробовщика" и начался этот знаменитый болдинский цикл повестей. Когда Александр Сергеевич формировал сборник, он решил поместить "Гробовщика" строго посередине - третьим в пятерке.

То, что я обращаюсь к этой повести в последнюю очередь, объясняю для себя тем, что, наверное, мне она показалась не столь яркой и оригинальной, как другие. Это эмоциональное и избирательное объяснение, но можно подойти и логически, ведь "Повести Белкина" стали заметной вехой на пути русской литературы от романтизма к реализму, но в то же время, как раз "Гробовщик" на условной шкале романтизма-реализма стоит ближе именно к романтизму. Это самая "романтическая" повесть из всех пяти. Она вполне в традиции произведений первой половины XIX века, насыщенных мистическими мотивами, содержащими тему снов, связанных со сверхъестественным.

"Гробовщик" затрагивает тему жизни человека, постоянно сталкивающегося со смертью, человека, сделавшего смерть других источником своей собственной жизни и жизни своих близких. Как живется человеку, у которого на кухне и в гостиной стоят еще непроданные гробы, человеку, который считает вполне в порядке вещей немножко сжульничать при обслуживании "мёртвых" клиентов, выдав, например, сосновый гроб за дубовый.

Автор уже вначале повести ставит главного героя - гробовщика Адриана в патовую ситуацию, когда на серебряной свадьбе, на которой он присутствует, гости-буржуа предлагают выпить за здоровье своих клиентов. Каково Адриану: пить за здоровье мертвецов - абсурд, а за здоровье живых - себе в убыток, этак и бизнеса можно лишиться. Нравственная дилемма, накрывшая гробовщика, который жил себе, делал гробы и ни о чем таком не задумывался, выразилась в странном сне, разбившемся на две половины: реалистичную и мистическую. При всей своей невероятности, сон имеет четкую подоснову, душа Адриана через образы сна упрекает его в нечестности.

И все же, Пушкин, проводя своего героя через подобное испытание, оставляет его без катарсиса - жить как-то нужно дальше, поэтому после счастливого пробуждения Адриан забывает о страшном сне и снова погружается в мельтешащее колесо повседневности, отдавшись семейным хлопотам.

Как ни странно, но об Адриане я вспомнил, когда читал "Двенадцать стульев", гробовых дел мастер Безенчук, тот который в уездном городе N конкурировал с "Нимфой" и "Милости просим", чем-то до боли напомнил мне пушкинского Адриана. Да все они, живущие за счет смертей других, чем-то напоминают друг друга и грифов-стервятников заодно. А с другой стороны и без них нельзя...

Сегодня мало кто знает, что первоначально пушкинские "Повести Белкина" были восприняты современниками достаточно прохладно, даже сам Белинский был не в восторге, считая, что они больше впору молодому начинающему писателю, нежели гению Пушкина. Единственным произведением из цикла, которое по мнению гениального критика было достойно гениального писателя, это - "Выстрел".

Это уже позже, по прошествии десятилетий, повести из цикла показали свою истинную ценность, приобрели настоящую популярность и заслуженно вошли в золотой фонд русской классики. И сегодня "Станционный смотритель" или "Барышня-крестьянка" более известные и узнаваемые произведения, нежели "Выстрел", но тогда - в начале - ну, вы помните, что сказал Белинский.

"Выстрел" имеет некоторые особенности, о которых нельзя не помянуть. Во-первых, это один из продуктов баснословно продуктивной для Пушкина - Болдинской осени, во-вторых, изначально задумывалась только первая глава, которая заканчивалась словами "продолжение утеряно", вторая была дописана позже, в-третьих, повесть содержит автобиографические черты. Последние нашли очень оригинальное отображение, известно, что в 1822 году, во время кишиневской дуэли с офицером Зубовым, Пушкин беспечно ел черешню, пока тот в него целился. Такой же эпизод присутствует и в "Выстреле".

Кстати, о названии - оно здесь определяющее. Выстрел, который остаётся за одним из героев - гусаром Сильвио, становится настолько для него ценным, что определяет его жизнь на несколько лет. Всё, что Сильвио делает в течение пяти долгих лет ожидания, посвящено этому единственному выстрелу - выстрелу в графа - давнего обидчика.

Повесть построена таким образом, что в первой главе рассказчик общается с Сильвио, от которого и узнает предысторию описываемых событий, причину ссоры того с графом, обстоятельств дуэли, во время которой как раз граф и ел черешню, так что можно предположить некоторое отождествление самого Пушкина с графом, участником дуэли. Обозначается цена, которую платит Сильвио, чтобы когда пробьет час, отомстить графу - он тренируется в стрельбе, прощает дерзости и обиды, не вызывая нахалов на дуэль, он бережет себя для отмщения графу.

Вторая глава - это уже рассказ графа тому же собеседнику о том, что случилось, когда пробил "назначенный" час. Сильвио искусно выбрал момент, он явился за выстрелом, который оставался в долгу, когда судьба графа круто изменилась и в ней появились новые смыслы. Тогда, во время первой дуэли, Сильвио не стал его убивать, потому что граф продемонстрировал полнейшее презрение к жизни. Такое убийство не доставило бы тонкой натуре Сильвио удовольствия, но сейчас, когда у графа молодая и красивая жена. И снова мелькает элемент автобиографичности, ведь Пушкин писал эту повесть накануне свадьбы с Натальей Гончаровой, он сам переживал момент изменения жизненных ценностей.

Выстрел! Сильвио так и не сделал того рокового выстрела, который бы оборвал жизнь графа. Он не сделал его потому, что не жизнь соперника была ему нужна, его смерть не могла дать ему требуемого удовлетворения, а вот страх в глазах и унижение, это то, в чем он нуждался. Правда, граф не опустился до подобных проявлений, но зато его жена Мария бросилась в ноги к зловещему гостю, умоляя пощадить мужа. Сильвио почувствовал себя тем, от кого всё зависит, эта эмоция напоила его досыта, он получил то, чего ждал долгие пять лет. Мёртвый человек ничего не чувствует, а живой будет помнить о случившемся всю оставшуюся жизнь. Теперь в Сильвио проснулась потребность в благородстве, и выстрел все-таки прозвучал - пуля угодила в картину, висевшую на стене, точно в то же место, куда попала пуля, выпущенная графом, который демонстративно отказался второй раз стрелять в своего соперника.

Этим выстрелом Сильвио подчеркнул, что жизнь графа целиком находилась в его руках, что он не промахнулся бы. А автор этим выстрелом дает понять читателям, что суть мести не в том, чтобы лишить соперника жизни, а в том, чтобы дать тому почувствовать свое превосходство над ним, и насладиться этим чувством.