Irresistible: The Rise of Addictive Technology and the Business of Keeping Us Hooked

Мы твердим детям, что кокаин опасен. Трудно поверить, что всего сто лет назад специалисты считали его чуть ли не панацеей. Но нам нечем гордиться. Кокаин очаровал Фрейда и Пембертона, а нас сегодня точно так же очаровывают достижения технологии. Мы видим только блестящие преимущества: легкодоступные развлекательные порталы, услуги такси и клининговые компании; Facebook и Twitter; Instagram и Snapchat; Reddit и  Imgur; Buzzfeed и Mashable; Gawker и Gizmodo; сайты азартных игр, видеоплатформы и музыкальные хабы; сточасовая рабочая неделя и четырехминутные программы упражнений – и появление новой разновидности обсессий, компульсий и зависимостей, которых в ХХ веке не было и в помине.

Вам может показаться, что жители либерального северо-востока и северо-запада США чаще и дольше смотрят порнографию в интернете. Но, как и предсказывал Фрейд, справедливо обратное. Люди, живущие в консервативных штатах с традиционными взглядами на сексуальность, гораздо чаще подписываются на порнографические сайты. Как установили два канадских психолога, они активнее ищут в сети то, что связано с порнографией. Когда Кара Макиннис и Гордон Ходсон, занявшись изучением поведения жителей разных штатов США, получили информацию от Google Trends, они выявили прочную связь между религиозными убеждениями и запросами на порнографию в интернете, между консерватизмом и порнографией. Они писали: «Хотя некоторые регионы громко заявляют о неприятии сексуальной свободы и своих правых политических убеждениях, именно здесь отмечается самый сильный интерес к сексуальному контенту».

Цели ставились всегда – с того момента, как на нашей планете появилась жизнь. Изменилось лишь то, какую роль они стали играть. Когда-то цель была только одна – выжить. Люди добывали пищу и прихорашивались, чтобы завоевать привлекательных партнеров. Это было необходимо для выживания нашего вида. Цели были биологическим императивом, а не роскошью или вопросом выбора. Наш вид никогда не выжил бы, если бы предки стремились к достижению цели без веской причины. Когда не хватает пищи и сил, парень, который просто так полезет на соседнюю гору или пробежит сотню миль, чтобы проверить, удастся ли ему это, проживет недолго. Сегодня большая часть мира вполне обеспечена и пищей, и энергией. Можно жить долго и счастливо, не подвергая себя испытаниям и опасностям. И все же люди ищут для себя трудностей. Они поднимаются в горы и участвуют в супермарафонах. Покорив очередную вершину и пробежав очередной марафон, они начинают готовиться к следующему, потому что сегодня цели – это не просто точка назначения. Сегодня мы зациклены на процессе, а достижение часто становится очередным разочарованием.
Если знать, где искать, можно найти массу свидетельств развития культуры целей. Само выражение «стремление к цели» появилось в английских словарях лишь в 1950 году.

Голландская студия дизайна Heldergroen придумала офисную мебель, которая в шесть вечера автоматически поднимается к потолку. Столы и компьютеры закреплены на прочных стальных канатах; они приводятся в действие мощным мотором. После шести часов офис превращается в студию йоги или танцкласс. Свободное пространство можно использовать как угодно. Немецкая автомобильная компания Daimler ведет такую же политику в отношении электронной почты. Сто тысяч работников компании могут настроить почту таким образом, чтобы она автоматически удалялась, когда они находятся в отпуске. Специальная программа сообщает отправителю, что почта не была доставлена, и предлагает обратиться к другому работнику, если дело срочное. Работники возвращаются из отпуска, и папка «Входящие» у них выглядит точно так же, как несколько недель назад.

В конце 40-х годов психологи Леон Фестингер, Стэнли Шахтер и социолог Курт Бак задумались над тем, как возникает дружба. Почему посторонние люди становятся друзьями на всю жизнь, а кто-то остается всего лишь знакомым? Некоторые специалисты, в том числе Зигмунд Фрейд, считали, что истоки дружбы находятся в младенчестве, когда у детей формируются ценности, убеждения и отношения, которые в дальнейшей жизни свяжут или разделят их. Но Фестингер, Шахтер и Бак выдвинули другую теорию. Они считали, что основной фактор дружбы – это физическое пространство; что «дружба быстрее развивается на основе коротких и пассивных контактов, возникающих дома или поблизости». По их мнению, друзьями становятся не те, кто разделяет определенные взгляды, а те, кто встречаются друг с другом каждый день и со временем завязывают отношения.

Пару лет назад меня заинтересовало то, что мы называем «прививкой трудностей». Считается, что ментальные задачи – запоминание телефонных номеров или планирование, чем заняться в воскресенье, – служат прививкой от будущих ментальных проблем. Так медицинские прививки избавляют вас от проблем физических. Читать книгу, к примеру, труднее, чем смотреть телевизор. (Кинокритик журнала New Yorker Дэвид Денби недавно написал, что с возрастом дети забывают про книги. Он слышал, как один подросток сказал: «Книги пахнут стариками».)

Даже те игроманы, которым, как Айзеку Вайсбергу, удается взять приз в лотерее харизмы, страдают от ряда психологических и социальных расстройств. Одно исследование показало, что геймеры 10–15 лет, играющие более трех часов в день, менее удовлетворены своей жизнью, их сочувствие к другим людям слабее и они не умеют правильно справляться со своими эмоциями. Три часа – это много, но недавние опросы демонстрируют, что дети каждый день проводят перед экраном в среднем от пяти до семи часов. Когда современные миллениалы станут взрослыми, то высока вероятность, что их социальный мозг-огурец будет замаринован навсегда.