Цитаты из книги Middlemarch

Он согласился с тем, что конституция у нее совершенно особая: во всяком случае, он сказал, что конституция любого человека обладает своими особенностями, и не отрицал, что у нее она может быть совершенно особой.

Он бы ни в чем ей не перечил, а женщине, которой не перечат, нет нужды упорно вытворять нелепость за нелепостью.

- Я вас всех предупреждала! - сказала миссис Кэдуолледер, разводя руками. - Я давно говорила Гемфри, что мистер Брук взбаламутит грязь. Вот мы и дождались. - Ну, ему могло взбрести в голову жениться, - заметил ее муж. - А это было бы, пожалуй, хуже легкого флирта с политикой.

— Ну, а если все это окажется воздушным замком? — спросила миссис Гарт. — Ничего страшного, — ответил Кэлеб. — Обрушившись, мой замок никого не раздавит.

Когда видишь совершенную женщину, не задумываешься о ее отдельных свойствах.

Благодарность можно превратить в орудие порабощения, точно рабское клеймо, наложенное на нас, когда мы были слишком молоды, чтобы понимать его смысл.

Очень трудно стать ученым: люди словно бы утомляются на пути к великим мыслям и от усталости уже не в силах достичь их в полной мере.

Фимиам, воскуряемый невежеством, не только унизителен, но и опасен, и такая слава не более завидна, чем слава деревенского колдуна.

Женщина никогда не считает плохим того, кого любит.

- Наверное, женщина вообще не способна полюбить мужчину, если знает его давно... с тех пор, как себя помнит. У мужчин это как раз наоборот. А девушки всегда влюбляются в тех, кого видят в первый раз.

Тот, кто неспособен выбрать для себя что-то и добиваться успеха на избранном поприще, просто жалок.

...исполнять желания, не разделяя радости, это все равно что отказать.

...одно благое решение может удержать человека на верном пути, только если ему будут в этом способствовать благие решения всех остальных людей.

Пусть негодование ее было справедливым, но ведь она мечтала щедро дарить заботливую нежность, а вовсе не добиваться справедливости для себя.

Точное слово - это большая сила, и его определенность передается нашим поступкам.

Мир, по-видимому, одна огромная галерея, где эхо множит самый слабый шёпот.

Почти все мы, кого влечёт то или иное поприще, храним в памяти тот утренний или вечерний час, когда мы влезли на табурет, чтобы достать с полки прежде не читанный том, или с открытым ртом слушали рассказы нового собеседника, или за неимением книг просто начали внимать внутреннему голосу, – короче говоря, тот час, с которого началась наша любовь к своему призванию.

И всё-таки как ужасно, что девушка не может быть просто благодарна человеку за его доброту, – обязательно надо считать, будто она в него влюблена, либо он в неё.