Craven Manor

— Смотри, – произнес Бран, откинувшись на стуле рядом с Дэниелом, и указал подбородком на маленький пушистый калачик рядом с ним.
Казалось, он старался не двигаться.
— Она спит.
Дэниелу потребовалось пять месяцев, но он все-таки убедил Брана взять кошку из приюта. Он выбрал молодую серую кошечку, и теперь она дремала рядом с Браном, положив пушистую мордочку ему на ногу.
Дэниел усмехнулся.
— Я же говорил, что вы ей понравитесь.
Длинные пальцы Брана почесывали кошачью голову за ушами. Ее усы распушились, но сама кошечка не шелохнулась.
— Бедняжка слишком глупа, чтобы знать, что ей следует меня бояться. Так похожа на тебя.
Лицо Брана осталось невозмутимым, но в глазах искрился смех. Дэниел фыркнул.

— Я думаю… этот кот… он смеялся надо мной.
Последовала очень долгая пауза. Дэниел скрестил руки на груди и подавил смешок.
Наконец, первый рабочий заговорил снова, защищаясь.
— Я серьезно. Этот кот ходит за мной по пятам. Сегодня утром я попал себе молотком по большому пальцу, и он тут же раскрыл пасть. Клянусь, он рассмеялся.
— Прекрасно! Объявляю официально – у тебя поехала крыша!
— Заткнись!
— Если дом так сильно тебя тревожит, направь, черт возьми, еще больше энергии на работу. Чем раньше мы закончим, тем скорее уберемся отсюда.
— Ну ладно.

— Я слышал, как он говорил Терри, что получил этот дом в наследство. Очевидно, какая-то прапра-пратетушка или кто-то в этом роде любила его, когда он был маленький, и вписала его в завещание.
— Мне б такую богатую тетушку.
— Да, нам всем не помешала бы.
Мужчины коротко рассмеялись, и напряжение спало. Первый мужчина заговорил снова, но так тихо, что Дэниелу пришлось практически прижаться к двери, чтобы разобрать слова.
— Есть кое-что еще. Этот дом вообще странный. Все эти инструкции не приходить до рассвета, не бродить по саду, не оставаться после наступления темноты…
— Ему нравится уединение. Богатые люди обычно так и делают.
— А я все равно слышу шаги, и как открываются двери, даже когда Кейна нет дома. Вот думаю, может, мы здесь не одни…
— Да ты бредишь, чувак.
— Тебе не кажется, что за нами наблюдают? Да, черт возьми, ты только глянь на это место! Этот дом… он будто выплыл из города Хэллоуин. Если в каком доме и водятся привидения, то именно в таком, разве нет?
— И что? Призраки мешают работать? Нет. Поэтому мне, честно говоря, все равно.

Он окунул руку в соль и достал пригоршню. Начав с левой стороны двери, он сыпал соль толстой непрерывной линией по всему проходу, как можно ближе к порогу черной, как смоль, двери.
Скребущий звук изменился. Стал быстрее, резче, свирепее. И пока он рассыпал соль от одной стены к другой, волоски на его шее стояли дыбом. Он не останавливался, пока белые кристаллики не покрыли весь камень, но в руке все еще оставалось немного соли. Импульсивно он швырнул ее в дверь.
Соль рассыпалась по темному дереву двери, и из-за нее раздался громкий, булькающий вой. Дэниел закрыл уши руками, чтобы заглушить его, но жуткий звук проникал прямо под череп. Казалось, что ему никогда не спастись от него. Вой был злобным, горестным, и наполнен такой болью, что Дэниелу захотелось свернуться в клубок и спрятаться.

Он, конечно, был в отчаянии, но пока в своем уме. Заброшенный дом, письма и зловещие правила – все смешалось и беспорядочно бурлило, оформляясь в одну простую мысль: «Нет, это все не для меня». Он поступил безрассудно, когда решил проследовать по заросшей тропе к тому, что, как он теперь подозревал, и было парадным входом в усадьбу. Еще большим безрассудством было входить в заброшенное здание только потому, что он увидел записку со своим именем. Согласиться работать здесь садовником фактически означало бы внести себя в список пропавших без вести.