История знаменитых преступлений

Маркиза отказывалась, но ровно столько, сколько нужно, чтобы придать цену согласию.

Существует особая закономерность, которая отнюдь не свидетельствует в пользу человеческой натуры: порок всегда имеет больше шансов преуспеть, нежели добродетель.

В правление болонца Бонкомпаньи в Риме было позволено все при условии, что человек мог заплатить и убийце и судьям. Насилие и душегубство стали настолько обычным делом, что правосудие практически не занималось подобными пустяками, ежели на месте не оказывалось никого, чтобы преследовать преступника

... Джулио Медичи придумал достаточно невинную уловку. Ему не хватало пяти голосов; пять его сторонников предложили пяти сторонникам Колонны пари: они ставили сто тысяч дукатов против десяти тысяч, что Джулио Медичи не будет избран. В первом же после этого пари туре выборов Джулио Медичи получил пять недостававших ему голосов, но претензий тут никаких быть не могло: кардиналы отнюдь не продали голоса, они всего-навсего заключили пари.

Первенство в несчастьях среди представителей этого несчастного рода принадлежит Марии Стюарт. Брантом сказал о ней: "У всякого, кто захочет написать об этой прославленной шотландской королеве, будут два обширнейших сюжета: один - о ее жизни, второй - о смерти".

Женщина легко прощает преступление, оправданием которого служит любовь.

- Это случайно не родственник палача, который казнил Занда?

• Его сын, и он был рядом с ним, когда упала голова Занда.
• А каков род его занятий?
• Тот же, что у отца, он унаследовал его должность.
• Но вы же называете его доктором?
• Естественно, у нас палач имеет это звание.
• И чего же он доктор?
• Доктор хирургии.
• А вот у нас, - заметил я, - совсем наоборот: у нас врачей называют палачами.

Истерика ее переросла в чудовищный пароксизм, вследствие которого Беатриче совершенно утратила телесную силу, зато обрела духовную, сделалась ангелом смирения и образцом стойкости.

Его голос так ловко усмиряет наше недовольство и горечь от самых неправедных мер; именно это и нужно королям для того, чтобы мы погрузились в давний ленивый сон, смертельно гибельный для народов. Каждый день он постыдно предает родину и все-таки, невзирая на предательство, остается идолом для половины Германии, и она, ослепленная им, безропотно принимает яд, который он подает ей в своих бесчисленных памфлетах, ибо он укрыт и защищен обольстительным плащом поэтической славы.

Самые важные события проистекают порой из причин столь незначительных, что, кажется, Господь играет с Сатаной в кости, ставя на кон жизнь или смерть человека, возникновение или падение империй.

...у нас нет права кого-либо осуждать; единственное существо, по отношению к которому мы получили власть судить и выносить приговор, - это мы сами; нам и с самими собой вполне хватает трудов, забот и огорчений.

...человек получает три разных рода воспитания: то, которое ему дают родители, второе - налагаемое обстоятельствами, и, наконец, то, где он сам является собственным воспитателем...

Бывшая государыней в двух королевствах, лежавшая после рождения в позолоченной колыбели и даже в детстве носившая только шелк и бархат, она была унижена до такой степени, что вынуждена была выпрашивать у своего тюремщика не столь жесткую кровать и одеяла потеплее.

Имена убийц вовсе не были тайной для народа. Босуэл принес портному великолепный наряд, который был велик ему, и велел перешить по своему росту. Портной узнал наряд, принадлежавший королю, и заметил:

• Все правильно. По обычаю палач получает одежду казненного.

Джон Гордон бежал, но был взят в плен, а через три дня обезглавлен в Абердине; его младшего брата, который был слишком молод, чтобы разделить с ним его судьбу, бросили в тюрьму, а спустя три года, когда ему исполнилось шестнадцать лет, казнили.

Действительно, я выигрывал битвы, издавал законы, строил церкви, но одно слово зачеркивает все пышные титулы, которыми народная любовь окружила мое имя, и это слово звучит в моей душе стократ громче, чем все льстивые слова придворных, песни поэтов и народные рукоплескания. Это слово – узурпатор!

Смерть вовсе не злобна, она просто-напросто слепа и глуха.