Deadhouse Gates

Дым затянул всё вокруг смертоносной, горькой вуалью. То и дело в глубине города раздавались крики. Стало ясно, что разрушительная жестокость мятежа обратилась против самой себя. Бунтовщики обрели свободу, потеряв всё остальное.

Скрипач не возражал бы, если бы вообще все моря высохли. Человеку даны ноги, а не плавники. И даже так нам ещё нужно пройти по суше — через полную мух пустошь, где люди улыбаются, только чтобы объявить, что сейчас тебя прирежут.

Кому нужны мечи, пока у нас с тобой есть языки? Давай вложим их в ножны и покончим с этим.

Надо перестать думать, — заявил Сон. — От мыслей уже никакого проку. Мы теперь просто существуем. Посмотри на животных. Мы — такие же, ты да я, такие же, как они. Ковыляем под солнцем, а нас гонят и гонят к месту забоя.

— Обладание воспоминаниями накладывает ответственность, Икарий, так же, как их отсутствие снимает вину.

Вот что мы есть. Бесконечная борьба без прикрас. Исчезают идиллия, обман собственной важности, ложная скромность собственной незначительности.

Кажется, будто мир вокруг нас изменился, хотя на самом деле это мы начали смотреть на него иначе.

"Если дед в лохмотья одет… — Значит, богами отмечен дед, да."

"Горе насилует разум, а об изнасиловании я знаю всё."

"Выживай, девочка, вот и всё. Борись за каждый час…"

"У нас с ними общее проклятье — желание жить."

Гладкий, что крысиная какашка, весь блистает да благоухает, но сколько цветочным нектаром ни брызгай, а заднепроходца за лигу видно, если понимаешь, о чём я.

Мир как будто сжался. А мы ковыляем по его краям — видимым и невидимым. Истощены, но не сдаёмся. Потеряли счёт времени. Лишь бесконечное движение, которое прерывает только его отсутствие — потрясение отдыха, невероятный звук рогов, знаменующих конец дневного перехода. И пока пыль не уляжется, никто не шелохнётся. Не верит, что миновал новый день, а мы всё ещё живы.

У ног моих он плыл,

Могучими руками загребая

Песок текучий.

Спросил я: «По какому

Плывёшь ты морю?»

На это он ответил:

«Я видел ракушки, и панцири, и кости

В пустыне на песке,

Поэтому плыву по памяти земли,

Так чту её я прошлое».

«Далёко ль держишь путь?» — спросил я.

Ответил он: «Не знаю сам.

Ведь утону задолго до того,

Как доберусь до цели».

Тэни Бьюл. Речи шута

Показная жестокость полуночных арестов — двери выламывали, людей вытаскивали из постелей под вой перепуганных слуг — породила первый уровень потрясения. Осоловевших от недосыпа благородных господ скрутили, заковали в кандалы и привели на суд пьяного магистрата и присяжных — нищих, которых притащили с соседней улицы. Это была смачная и наглядная пародия на правосудие, которая убила последнюю надежду на вежливое обращение — сорвала весь налёт цивилизации, оставив только хаос и дикость.

Малазанские инженеры — люди особые: своенравные, сквернословящие, строптивые, скрытные и упрямые. Они — краеугольный камень малазанской армии…