Дни в Бирме. Дочь священника

Испытываю после прочтения достаточно противоречивые чувства. Вижу всю прелесть труда, вложенного Оруэллом, но между тем во мне буйствуют противоречия и не согласия.

Оруэлл был атеистом, который воспринимал и рассматривал веру только через призму управление людом. Ни больше ни меньше. В своем романе -«Дочь священника» - он дает место для маневра, но по большому счету его точка зрения главенствует над повествованием, как единственно верная, а это не может оставить без налета несогласия. Ведь накладывает свой отпечаток к вопросу.

Изначально я предполагала, что автор будет рассматривать кризис самой веры. По сюжету происходит какое-то действо, девушка теряет память, а вместе с ней и веру.

Не буду сильно вдаваться в неправдоподобность самой потери памяти, можно было хотя бы несчастный случай прописать, стало бы намного «интересней» и живей. Не знаю какое еще слово подобрать, может быть реалистичней, да и не так важно то, как она теряет память.

Поэтому продолжу. Вникнув в отношение автора к вопросу, сразу поняла, что никакого конфликта и кризиса в рамках веры не будет. Ибо писатель лишь излагает свое виденье, однобоко. Упрекать не буду, его роман и его реализация. Поэтому, если относитесь к вере иначе, я не о церкви пишу, то вас примерно также будет кидать от текста в разные стороны. Заранее подготовьте себя к этому.

Первая часть романа посвящена описанию обыденности бедной дочери священника и рассмотрению религиозной составляющей сюжета. Вторая же ее часть была посвящена институту образования в Англии 30-х годов прошлого века, куда примкнула Дороти (дочь священника), когда скиталась без крова над головой.

Отец Дороти работает ректором в церкви. Он держит небольшой приход, который по своей же вине сократил в несколько раз. Личность весьма неприятная, заботящаяся только о своих мирских потребностях, держащим себя и окружающих в строгих рамках. Узурпатор, иными словами.

Очень часто служители церквей и храмов описываются в книгах именно подобным образом. Не буду долго рассуждать о его натуре, но по подобному анамнезу сразу понятно - такой человек не должен был становиться священником, тем более проповедовать и являться проводником между Господом и человеком. И недаром Оруэлл вводить его в роман, первый гол в ворота соперника и подтверждение того, что церковь не должна существовать.

В романе нет поистине верующих людей. Жители разных городов ее посещают, следуя веянью моды, современности, поэтому одни признают одну религию, другие другую. Бодаются между собой, а к Богу ближе не становятся, что в свою очередь является еще одним очком в матче между Оруэллом и церковью. Если бы речь шла об осознанности и о месте веры в жизни человека, то получился бы совершенно другой роман. Поэтому не стоит забывать, какого лагеря придерживается писатель.

Могу согласиться с автором в самом важном, церковь – не есть вера, не есть Бог. Поэтому еще в древние времена она стала инструментом правителей для управления массой и их разумом. Никогда нельзя делать что-то необдуманно и по наитию, ведь такой расклад может привести к серьезным последствиям.

Прийти к подобному выводу помогает и вторая часть романа. В ней говорилось об образовании. Когда Дороти пыталась научить детей мыслить, вместо благодарности, получила строгий нагоняй за свою вольность. Ведь в целом образование построено не для того, чтобы маленький человек научился думать и просвещался, а для того, чтобы было комфортно родителям, правителям, кому угодно, но только не самому человеку, который получает это образование.

История образования в Англии была длинная, поэтому неудивительно, что она стала интересом такого человека, как Оруэлл. Ибо он открыто выступал против лишения воли и разума. «Дочь священника» - некий черновик, прототип, если угодно, который вел к написанию его культового романа «1984». Да и в целом, думаю, все его творчество и было проводником, путеводной звездой к «1984», рано пока утверждать, но первые две работы наталкивают именно на эту мысль.

Дороти открылся мир, где вера и набожные ритуалы перестали занимать главенствующее место в ее жизни. В романе совершено никак не описывается кризис веры, героиня просто перестала о ней думать. Она выполняла все свои ритуалы по привычке, не было в ней трогающих душу вопросов, стремления понять или переоценить место веры в жизни. Дороти стала пустышкой, ее волновала лишь появившаяся пустота, которая стала очередным источником ее душевных мук.

Вера – не память, вера – чувства. Поэтому и вера к ней не вернулась после возвращения памяти. К сожалению, здесь я сетую на самого автора. Писатель раскрывает проблему через одиночество. Видимо еще одна из тем, которые тревожили самого писателя. Таким способом он находит выход, делает вывод, обозначает причину в потребности веры – побег от одиночества и душевной пустоты.

Главная героиня получает возможность выйти из реальности, в которой она находилась, но выбирает не следовать по новому пути. А это уже отсылка к политической жизни человека, который если и видит «реальность» мира, решает закрывать глаза на происходящие и жить с шорами на глазах, что в свою очередь возвращает ко второй части романа, где было запрещено учить детей думать.

«Дочь священника» стала для меня хорошим романом. Ибо самой хочется вступить в полемику с писателем, попробовать объяснить свою точку зрения. Он двигает, заставляет осмысливать, обдумывать, обмусоливать. А внутри разума продолжают двигаться шестеренки, находятся новые темы побуждающие разглагольствовать. На месте Оруэлла я бы опустила прямое вкладывание смысла веры и остановилась на роли церкви, но трогал бы роман уже не так сильно, наверно.

Есть, конечно, огромное «но» – анализ роли веры с одного угла, отсутствие конфликта в разуме главной героини. Но в принципе, в какой-то степени все это можно и опустить, если знать реальные взгляды автора на проблематику.

«Девушка, исчезающая из дома, забыв даже про завтрак для отца, способна на что угодно»

Мысль заменять в священных текстах слово "любовь" словом "деньги", нашедшая своё многократное отражение в романе «Да здравствует фикус!», как оказалось, владела Оруэллом и при написании этого произведения. Здесь она вложена в уста одного скандально известного героя - мистера Варбуртона. Но, находясь в бедственном положении, даже кроткая и смиренная дочь священника Дороти вспоминает это излюбленное рассуждение своего соседа, нечастые встречи с которым ей страшно нравились, и всерьёз задумывается о гораздо более жизненном звучании вечных истин при подобной перестановке слов.

Провинциальный священник Чарльз Хэйр совершенно не способен на любовь и сострадание не только к окружающим людям, но и к единственной дочери (что является одним из важных признаков злокачественного нарциссизма). Он превратил Дороти в викария без зарплаты и по совместительству - в домашнюю прислугу, которая, зная о крайней скупости отца, боится даже лишний раз попросить денег на хозяйство. Сам же святой отец – неудачливый игрок на бирже, умудрившийся в процессе инвестиционных операций сократить унаследованное состояние в 4 раза. Более того, львиную долю собственного жалкого дохода священник с завидной регулярностью безвозвратно спускает туда же. И, благодаря несносному характеру, паству своего прихода ему тоже удалось уменьшить за годы служения в несколько раз.

Все мы родом из детства. И, конечно, Дороти - не исключение. В возрасте до 9 лет девочка неоднократно была свидетельницей «сцен кошмарных отношений отца и матери», которые происходили почему-то в её присутствии. Это стало источником непобедимого сексуального страха. И, будучи ещё ребёнком, Дороти для себя твёрдо решила, что замуж она не выйдет никогда. В юности героине встретился очень достойный молодой человек, много раз просивший её руки. Причём сама девушка была бы счастлива стать его женой, но патологический страх перед интимной стороной супружеской жизни заставлял её отказывать жениху, который, конечно, ничего не понял и уехал. «Как все люди с психическими отклонениями, она не вполне чётко сознавала, что они есть в ней – отклонения». Возможно, именно эти отклонения и стали одной из причин временной потери героиней памяти. И тогда «её потеря памяти всего лишь подсознательный способ выйти из тупиковой ситуации. Сознание, загнанное в угол, порой странные шуточки выкидывает». Дороти вдруг обнаруживает себя на шумной улице незнакомого Лондона без средств к существованию и без понимания, кто она…

Священник же, узнав утром о неожиданном и странном исчезновении дочери, был разгневан, прежде всего, тем, что ему пришлось (о, ужас!) готовить себе завтрак «собственноручно, своими священными перстами». И именно из-за этого его сердце восстало против Дороти: «Девушка, исчезающая из дома, забыв даже про завтрак для отца, способна на что угодно».

Через какое-то время память вернулась к героине. И дочь стала заваливать отца письмами с мольбой о помощи, но ответа не получала. 8 месяцев, проведенных вдали от дома, были наполнены страданиями, лишениями, бедами и серьёзнейшими испытаниями. Но после возвращения пропавшей дочери в родные пенаты сухой и холодный отец-нарцисс встретил её так, будто она уезжала на выходные, и лишь формально поинтересовался, не дуло ли в поезде. И Дороти поняла, что вместо сочувствия и утешения она получит от него лишь колкости и упрёки.

«Подлинно значительные вещи происходят в сознании». За время скитаний дочь священника безвозвратно потеряла свою прежнюю веру, которая «как-то растворилась». Всё, во что раньше она верила, увиделось вдруг бессмысленным и глуповатым. Зато внутренний защитный блок-запрет на сексуальные отношения оказался очень прочным и нисколько не пошатнулся, в отличие от веры. И именно он снова заставил Дороти отвергнуть предложение руки и сердца, неожиданно поступившее от Варбуртона. Хотя на этот раз не обошлось и без некоторого женского колебания, место которого вскоре занял знакомый «всплеск панического ужаса» перед интимной близостью. Несмотря ни на что, к мистеру Варбуртону героиня была душевно привязана, она считала его своим другом, «от него единственного шло какое-то сочувственное понимание». И именно он (а не отец!) приехал за пропавшей Дороти, чтобы отвезти её домой. Но искренняя попытка помочь девушке вырваться из замкнутого круга ему не удалась. Получив отказ, «Варбуртон оставался стоять, глядя с покорным, почти улыбчивым разочарованием». Таким образом, на личной жизни, возможном женском счастье и счастье материнства героиня собственноручно поставила окончательный жирный крест.

«Решение главной проблемы в том, что надо принять отсутствие решения». Несмотря на пережитый опыт, после возвращения домой Дороти всё же не сумела побороть себя и выйти из зоны комфорта, чтобы изменить свою жизнь. Ведь гораздо проще убеждать и успокаивать себя тем, что ей «дороже всего привычное» и что всё будет нормально, когда она снова втянется. 28-летняя героиня так и не решилась покинуть родительское гнездо и жить своей жизнью. Она предпочла и в дальнейшем оставаться бесплатным придатком-приложением к жизни равнодушного и нарциссичного отца.

Дороти много размышляет об утраченной вере, на место которой ей совсем нечего поставить. «Душу, жившую религией, ужасает и отвращает мир, вдруг оказавшийся без смысла». Но в конце концов она ощущает, что «вера и неверие очень похожи друг на друга, если ты занят близким, нужным тебе делом».

Хоть внутренняя жизнь героини и претерпела изменения, но они не находят своего отражения в жизни внешней. Дороти снова впрягается в прежнюю лямку и исполняет роль помощницы священника и прислуги эгоистичного и нарциссичного отца, которого всё это очень даже устраивает. Ведь для него поданный вовремя завтрак гораздо важнее счастья дочери, которую он заставляет «биться в рабской суете, сражаясь, чтобы свести концы с концами». А что с ней будет после его смерти, отца-нарцисса не волнует вообще. Ведь тогда священник уже не будет нуждаться в завтраке.