Попрыгунчики на Рублевке

– Задумано специально! Необходимо ощущение всамделишности. Иначе не будет чувства опасности, а значит, и возбуждения, – беспечно проговорил Шаварский, выпуская изо рта длинную струю сигарного дыма. – Уверяю, в конце вечера Рустам объяснит, что игра велась понарошку. Так и не трусьте!.. Не выдавайте меня. Пойдемте в дом. Мне уже легче. Невежливо разбредаться по саду в кульминационный момент.

– Чует мое сердце, кончится вечер чем-то очень плохим, – неожиданно для самого себя мрачно заявил Слепян. У него засосало под ложечкой, но он твердо решил: какой бы ни была развязка – до самого конца не даст одолеть себя панике.

– С одной стороны, то, что они объявились именно на Рублевке, отчасти объяснимо, – продолжал Николай. – Здесь наибольшее сосредоточие миллионеров на единицу площади. С другой… Если бы я был преступником, мне было бы здесь некомфортно. Такого количества средств наблюдения и вооруженной охраны… Нет, с этими попрыгунчиками что-то не так… Нигде в городе о них и слыхом не слыхивали. Москва живет припеваючи и ни о каких попрыгунчиках знать не знает!.. Вчера я был в клубе. Те, у кого нет дома на Рублевке, когда узнают обо всем, что происходит, – делают круглые глаза: слышат в первый раз. Какого же черта именно здесь… Именно когда я вернулся в Россию из Франции! Именно когда я достроил дом и собирался спокойно пожить здесь и поработать. Эй вы, попрыгунчики! Ну же, выскочите из своего небытия!.. Появитесь здесь, сейчас! – воскликнул он громче того, что позволяли приличия.

Одно из окон небольшого дома, в котором располагался клуб «Подмосковные вечера», резко открылось. Тренькнуло стекло. Со звоном осколки посыпались вниз. Повернувшись на звук, Барон и Килин увидели: в отворенном проеме возникла человеческая фигура. Доли мгновения яркий свет, бивший из залы ресторана, освещал ее – видна белая рубашка, характерный темный галстук-бабочка, – униформа здешнего официанта. В руках человек держал большой прямоугольный предмет черного цвета.

Затем свет в зале погас. Через несколько секунд потемнели окна первого этажа. Предположить, что в системе электроснабжения произошел сбой, мешало то обстоятельство, что молочно-белые фонари под соснами по-прежнему ярко светились.

Окружавший усадьбу парк был погружен во тьму. Лишь вдоль дороги, что шла к украшенным колоннами парадным воротам – тоже памятнику архитектуры, – стояли яркие фонари. Вскоре такие засияют по всей обширной территории поместья. А пока там и здесь виднелись следы работ по благоустройству, прекращенных на ночь. Из-за кустов торчала оставленная рабочими тачка с плодородной землей. У стены флигеля стояла с неснятой деревянной опалубкой будущая клумба. Жизнь в собственной аристократической усадьбе казалась Кёлеру соблазнительным мероприятием. Поторопился переехать сюда, хотя «дворянское гнездо» еще носило в себе черты семидесятилетней советской разрухи.