Мастер Страшного суда. Иуда «Тайной вечери»

Знай, что никогда не проходит то, что было, и виновный должен ждать Божьей кары.

– Это он... Ты видела?
– Да, – ответила Никкола, – видела.
– И ты... до сих нор любишь его? – с трудом выдавил резчик.
– Как ты можешь задавать такие глупые вопросы? – Никкола обняла его за плечи. – Поверь, я бы никогда не полюбила его, если бы знала, что у него лицо Иуды.

Если же ты, Леонардо, ищешь Иуду, я знаю точь в точь такого, какой тебе надобен. Не ищи более! Я нашел тебе Иуду. Правда, он положил в кошелек не тридцать сребреников, а семнадцать дукатов.

– Моим друзьям ведомо, что за много лет мне удалось собрать коллекцию редких и важных книг, а также приобрести несколько превосходных полотен кисти лучших мастеров. Но обладание этими сокровищами не сделало меня счастливым, я могу лишь с удовлетворением сказать, что жизнь моя прожита не совсем уж напрасно. И с этим надобно примириться. Ибо счастья в этом мире человеку мыслящему, пожалуй, испытать не дано.

Есть лишь одно благо, поистине бесценное, ни с чем не сравнимое, и это - время. Кто может распоряжаться им по своему усмотрению, тот счастлив и богат.

Иоахим Бехайм шагал за нею следом, а любовь в нем умирала, коварно сраженная его волей, преданная гордыней; она мешала его плану и была не вправе жить.

- Это он... Ты видела?

• Да, - ответила Никкола, - видела.
• И ты... до сих пор любишь его? - с трудом выдавил резчик.
• Как ты можешь задавать такие глупые вопросы? - Никкола обняла его за плечи. - Поверь, я бы никогда не полюбила его, если бы знала, что у него лицо Иуды.

Иоахим Бехайм шагал за нею следом, а любовь в нем умирала, коварно сраженная его волей, преданная гордыней; она мешала его плану и была не вправе жить.

Страх? Нет, это не был страх, это было чувство, с каким пловец бросается с берега в глубокую воду. Вода захлестнёт его, но он знает, что выплывет мгновением позже. Именно так чувствовал я себя. В своих нервах я был уверен. Я ждал видений Страшного суда, ждал их равнодушно, почти даже с любопытством. В умственном всеоружии человека нашей эпохи ожидал я призрака былых времён… «Наваждение все то, что ты увидишь», — сказал я себе и затянулся из трубки в первый раз.