Цитаты из книги The African Trilogy

Тот, кто приносит беду другим, приносит её и себе.

Птица энеке говорит, что с тех пор, как люди научились стрелять без промаха, она научилась летать без отдыха.

Если мой враг изрекает истину, я не стану затыкать себе уши только потому, что это говорит мой враг.

Если бы человек искал себе спутника, который станет во всем поступать, как он, он прожил бы жизнь в одиночестве.

Можно отказаться выполнить просьбу, но нельзя отказаться выслушать ее.

У нас в народе говорят, что тот, кто оказывает уважение великому человеку, прокладывает путь к своему собственному величию.

Жизнь подобна пляшущей маске: если хочешь разглядеть ее как следует, не стой на одном месте.

Любовь к титулам — это слабость, свойственная всем людям.

Когда говорит бог, человек должен молчать!

Не в наших обычаях сражаться за наших богов. <...> Как мы поступаем, когда человек богохульствует? Разве мы закрываем ему рот? Нет. Мы затыкаем себе уши, чтобы не слышать. И в этом - мудрость.

Ребенок не может отплатить матери за молоко, которым она вскормила его.

— Быть смелым и бесстрашным похвально, но иной раз, сын мой, лучше быть трусом. Ведь как часто мы, стоя во дворе труса, показываем на развалины усадьбы, где некогда жил храбрец. Мужчина, который никогда и ничему не покоряется, вскорости покорно ложится на погребальную циновку.

Когда у ваших дверей стучится беда, а вы говорите ей, что в доме нет места, куда бы ее усадить, она отвечает: "Не беспокойся, я пришла со своей скамейкой".

Когда человек выплевывает кусок, который сама судьба вложила ему в рот, это может показаться безрассудством, но в определенных обстоятельствах такой человек внушает уважение.

Он считал, что имеет все основания похвалить самого себя, раз уж этого не сделает за него никто другой, — как та ящерица, которая, свалившись с высокого дерева ироко и ухитрившись не переломать себе костей, сказала, что, если даже никто другой не восхитился ее подвигом, она восхищается им сама.

змея всегда короче той палки, с которой сравнивают ее длину.

Даже величайший лжец среди людей говорит правду своему сыну.

Белый человек очень умен. Он прокрался к нам тихо и мирно со своей религией. Нас позабавила его глупость, и мы позволили ему остаться. А теперь он прибрал к рукам наших братьев, и клан уже не может действовать как единое целое. Он рассек те узы, которые держали нас вместе, и клан распался.

У ибо искусство вести беседу ценилось очень высоко, и пословицы были чем-то вроде пальмового масла, на котором «готовились» слова.

Белый человек хитер. Он принес нам свою веру, по-доброму принес, по-хорошему. А мы? Посмеялись над его глупостью и разрешили ему остаться в Умуофии. А теперь он влез в душу нашим братьям, и клан уже не может действовать как одно целое. Он полоснул ножом по узам, что связывали нас воедино, и клан наш распался.