Пожарный

ЧЕШУЯ ВСЕХ ПОДСАДИЛА НА СОЦИАЛЬНОЕ ОДОБРЕНИЕ.

Дьявол явился. Я видел его сегодня. Он явился из дыма.

Любек стал столицей Мэна после того, как Огаста сгорела дотла.

Беги, Алли, и не сверли меня своим убийственным взглядом шестнадцатилетки.

У каждого из нас смертный приговор написан на коже, какой смысл в наказаниях? Мы признаны виновными в том, что мы люди.

Харпер подумала – не рассказать ли Рене о Ковбое Мальборо и его тайном радио, которое он якобы слышит в голове, о передачах из будущего; но потом решила, что и думать об этом не хочет. Лучше съест бисквит. В медовой начинке ощущались жасмин, патока и лето.

– Мне нужен сахар, чтобы мозги работали.

Я мечтал быть рок-звездой. Хотел носить кожаные штаны, по выходным валяться в постели с обдолбанными манекенщицами и писать песни, полные вычурных загадок.

- Чая! Думаете, я хочу чай?

• А что? Вы англичанин.
• И, значит, я обязан пить чай? Вы что, представляете, что я брожу в лондонском тумане, надев охотничий кепи, и разговариваю с друзьями пятистопным ямбом? У нас есть «Старбакс», женщина.

Обычное оправдание всех безобразий и жестокостей. Всё хотят только безопасности, и плевать, кого придётся ради этого уничтожить.

Пожалуйста, не становитесь кем-то — только собой. Вы прекрасны такая, какая есть.

И оставаться нам было небезопасно. Рано или поздно перестреляли бы нас всех - по малейшему поводу или вовсе без повода. Перестреляют и скажут себе, что поступили правильно - спасли нас от голода и от возгорания. Тот, у кого власть, всегда оправдывает ужасные поступки тем, что действовал во имя высшего блага. Тут убийство, там пытки. Становится нормальным делать то, что для обычного человека было бы аморальным.

– Вот оно, наше везение. Кроткие наследуют землю. Если кого-то заинтересует то, что от нее останется.

– Хоть человечество и вырождается, нам повезло стать частью чего-то нового.

– Нью-Гемпшир изолирован – полицейское государство. И они никого не отправят в погоню. Не станут рисковать. Любой, кого они пошлют, может ведь решить не возвращаться. В этом проблема полицейских государств. Охранники – тоже заключенные, и большинство из них это понимают.

... не плачь, ища сочувствия, не тешь дьявола.

Она молилась, чтобы хватило сил оставаться собой в последние мгновения.

Маленькую деревню нельзя долго прятать ото всех.

Но Харпер верила в подсознание и знала, что нужно насторожиться, когда оно начинает размахивать красными флажками.

Харпер подумала, что нездоровая потребность Кэрол управлять другими – подчинять их – не имеет никакого отношения к любви, но Том Стори так же не был способен видеть это в дочери, как Ник не был способен слышать.