Глаза дракона

Peter nodded. There were only a few words that he could read, although he knew most of the Great Letters. This happened to be one of the words. “It says god.”

“Yes that’s right. Now write it backward and see what you find.”

“Backward?” Peter said doubtfully.

“Yes, that’s right.”

Peter did so, his letters staggering childishly across the slate below his mother’s neat printing. He was astounded to find another of the few words he could read.

DOG! Mamma! It says DOG!”

“Yes. It says dog.” The sadness in her voice quenched Peter’s excitement at once. His mother pointed from GOD to DOG. “These are the two natures of man,” she said. “Never forget them, because someday you will be King and Kings grow to be great and tall-as great and tall as dragons in their ninth moltings.”

Питер встал и едва не упал — ноги его не слушались.
Злой рок стучался в двери его тюрьмы.
Откройте! Поднимайтесь, пьяные твари! Эй, Бесон, сын шлюхи!
Не спеши, сказал себе Питер. Если ты поспешишь, то только поможешь ему. Ему не скоро откроют. Бесон, должно быть, пьян. Ключа у него нет, иначе он не тратил бы время на стук. А когда он войдет, ему придется преодолеть триста ступеней. Ты еще можешь успеть.
Он пошел в "спальню" и вытащил грубые железные скобы, скрепляющие его кровать. Потом взял один из прутьев кроватной спинки и пошел с ним в "гостиную". Он давно измерил прут и выяснил, что он шире оконной рамы и достаточно крепок — во всяком случае, в середине.
Если он не выдержит, подумал он, это будет самая горькая шутка в моей жизни.
Он посмотрел вниз. Сейчас там никого не было, но до того, как подошел Флегг, он успел мельком увидеть на краю площади три фигуры. Значит, Деннис привел друзей. Был ли Бен среди них? Он не знал. Питер мог только надеяться на это. Еще ему показалось, что они везли какую-то тележку. Думать об этом сейчас не было времени.

В эту ночь Флегг спал спокойно. Семена зла посеяны, и теперь он может действовать своим любимым способом — за кулисами, не видимый никем.
<...>
В следующие три дня король Роланд выглядел здоровее и веселее, чем многие последние годы, — так говорили при дворе. Навестив больного брата, Питер рассказал, что оставшиеся волосы отца вдруг изменили цвет и стали из белых серо-стальными, как в его зрелые годы.
Томас улыбнулся, но его снова пробрала дрожь. Он спросил Питера о чем-то, но ему не нужен был ответ; хотелось забыть о том последнем странном тосте. Но он не мог.