Пряха сощурилась, наклонив голову.

– Ты разорвала свою историю. Теперь она не стоит того, чтоб ее рассказывали.

– Это была не моя история, – ответила я. – Она была ваша.

Мой разум был истертой кассетой, на которую постоянно что-то записывали поверх старой записи. Иногда прорывались отдельные призрачные ноты прежней музыки. Иногда я размышляла, что это могла быть за музыка,как могла выглядеть начальная запись меня. И боялась, что она была темнее, чем мне хотелось бы. Боялась также что её и вовсе не существовало. Я была как воздушный шарик, привязанный к запястью Эллы: без её постоянных напоминаний, кто я такая и почему это имеет значение, я бы улетела в никуда.

"Наконец я вышла на дорогу.
Она была слишком живописной, окаймлённой кустами спелой ежевики и цветами, которые роняли толстые пушистые лепестки на утрамбованный дёрн. Цветы были жёлтые, как пух утят, и пахли тостами с маслом".

Разговаривать было хорошо. Это связывало меня с реальностью, я оказывалась здесь и сейчас, под уличными фонарями рядом с Финчем, а не в черной бешеной галактике, где я искала и не находила похитителя мамы.

с тех пор я страстно возненавидела несоответствие моего отражения в зеркале тому, как я себя на самом деле ощущала

Навязчивость никогда не была моим недостатком. Я гордилась тем, что не нуждаюсь в друзьях – думала, это значит, что я ни в ком не нуждаюсь. Но оказалось, это значит, что я просто слишком сильно нуждаюсь в Элле. Ужасно нуждаюсь. Она была для меня в буквальном смысле всем.

... девушка, которая отказывается от решительных действий в волшебной сказке, умирает или что похуже, а девушка, принявшая решение, обычно получает награду.