Цитаты из книги Семь жизней

Но всё-таки надо выйти и проверить: так всё будет или как-то не так.

Я уже подрос и нашел в себе смелость вяло поинтересоваться, в чём дело.

Мир разделился на две половины – одни дружат со мной, другие слабее меня. Есть ещё какие-то третьи, но нам нет дела друг до друга.
От меня ушли только те, кого я не любил, а кого я люблю – остались со мной.

Я ещё надеялся, что в прошлый раз он был просто пьян: это прощало бы его хоть отчасти, - но нет, он и трезвый был вполне дурак.

Всякой иной гордыни тяжелей – гордыня веры.

Люди с хорошим смехом встречаются редко. Вечно думаешь, что человек икает, или плачет, или сморкается - а нет: оказывается, это он радуется.

Да, любая взрослая победа кажется смешной и мелкой на фоне детского поражения, но что поделаешь.

С какого-то возраста, допустим, с пятнадцати лет, в любой компании я тихо решал для себя: "Мужчина здесь я"; и если нужно было принять решение - принимал его я. Чаще всего по той простой причине, что больше никто ни на что не решался.

Все мужчины уверены, что дети растут как дички и самое трудное происходит на рабочих фронтах, а не где-то там, в домашнем тылу

Политик - всегда человек, который в чем-то хотя бы раз виноват. Или не раз.

Я не люблю власть и не люблю атрибуты власти. Видя людей, облечённых великой властью, я не могу разглядеть ореола над ними, я точно знаю, что предо мной всего лишь человек. Ещё знаю, что это большое несчастье - оказаться в его тонокой шкуре, на всех этих перекрёстных взглядах, выносить непрестанные перегрузки. Он человек, я человек, все люди.

Счастье женщины (и ее мужчины) состоит в том, что женщине безусловно известно о слабостях ее любимого, но она никогда не позволяет даже себе указать на них; и уж тем более — ему. Счастье мужчины (и его женщины) состоит в том, что он искренне убежден: бытийный выбор, сделанный им когда-то, явно превышал на тот момент его провидческие способности, интуиции и вообще умение рационально мыслить — однако он угадал; причем едва ли не единственный раз в жизни

А кроме Володечки в моей деревне никто больше рожать не хочет. Одного едва вынянчат, и всё – устали, хоть одеялком прикрой и спать положи до пенсии.

Все мужчины уверены, что дети растут как дички и самое трудное происходит на рабочих фронтах, а не где-то там, в домашнем тылу.

Без него светило поднималось непонятно зачем, чайки кричали неясно про что, море бесилось само по себе, скалы дичали. И лишь он — принёсший сюда 36,6 градуса своего тепла, своё глупое незагорелое человеческое тело, именно он заставил всё вокруг стать единым и нерасторжимым.

По-настоящему счастливые люди, не скрывающие своего счастья, должны бы вызывать у нас ужас: они же невменяемы.

Море было восхитительным - с трудом он спустился по камням и погладил воду. Вода показалась ласковой, но своенравной.

В 25 лет для меня потеряла привлекательность перспектива ранней смерти. Ощущение это, еще совсем недавно мне не слишком свойственное, пришло неожиданно, словно у меня заработала кака-то новая часть сознания, до тех пор не игравшая никакой роли и спящая.