Живые и мёртвые. Книга 1

...незаменимых нет. Верно, нет - всё так. Но ведь и заменимых тоже нет. Нет на свете ни одного заменимого человека.

Когда в голове только "да" или "нет", разве это голова? Это анкета.

Сор из избы - плохо, а сор в избе - еще того хуже.

Все мы сейчас на войне одинаковые: и злые - злые, и добрые - тоже злые! А кто не злой, тот или войны не видал, или думает, что немцы его пожалеют за его доброту.

Иногда человеку кажется, что война не оставляет на нем неизгладимых следов, но если он действительно человек, то это ему только кажется...

Конечно, понимание друг друга еще не вся любовь, но такая важная часть ее, с годами делающаяся все важней и важней, что чувство, в котором не присутствует это понимание, вообще вернее было бы называть не любовью, а как-нибудь иначе.

Когда в голове только "да" или "нет", разве это голова? Это анкета.

Можно научиться воевать, но привыкнуть к войне невозможно.

...разные характеры бывают сельны по-разному и иногда их сила состоит в том, чтобы, страшась последствий собственного решения, все-таки не переменить его.

- Как по-твоему, для чего человеку голова дадена: чтоб "да" говорить или чтоб "нет"?

• Чтоб мозги в ней иметь.

- О чем задумались?

• О н--несовершенстве этого мира, о чем же еще д-думают п-порядочные люди, ост-таваясь наедине с собой.

- Слушай, Мишка, - проснувшись от ощущения, что стрельба окружает их со всех сторон, толкнул Синцов в бок храпевшего Мишку.
- Ну? - сонно ответил тот.
- Слушай, странно, стрельба началась впереди, у ног, а теперь уже где-то сзади, у головы...
- А ты перевернись, - сквозь сон сострил Мишка и снова захрапел.

Все, кто был в госпитале, так или иначе прикоснулись к войне, иначе они бы не попали сюда. Но среди них было много людей, которые знали пока только одно - что немец несет смерть, но не знали второго - что немец сам смертен.

Они тоже не дали немцам дойти до Москвы, хотя именно в ту ночь содрогались от мысли: «Не сдадим ли?» — еще не зная, что Москва никогда не будет сдана.

Нет ничего трудней, чем гибнуть, не платя смертью за смерть.

Он взял из рук Золотарева документы Синцова и сказал, передавая их стоявшему рядом капитану:

- Положи, Иванов, где наши лежат.

Он не пояснил при этом, что имел в виду. Это было понятно им обоим: в кочевавший с ними железный ящик, как в братскую могилу, все время, пока они пробивались из окружения, один за другим ложились документы всех, кто складывал головы в бою...

Когда через немца пробиваешься, где перед, где зад, забудешь. То в морду бьешь, то, как конь, лягаешься. Был пом по тылу, а стал разведчиком.