Любовь и брокколи. В поисках детского аппетита

Манифест по пищевым правам детей 1. ПРАВО НА ЗДОРОВУЮ ПИЩУ, соответствующую физиологическим потребностям каждого конкретного ребенка по количеству и по качеству. 2. ПРАВО НА ЕДУ В СПОКОЙНОЙ ОБСТАНОВКЕ, без телевизора и гаджетов, с возможностью быть услышанными за столом. 3. ПРАВО НА ЛИЧНЫЕ ПИЩЕВЫЕ ПРЕДПОЧТЕНИЯ и возможность отказа от нелюбимых блюд или в случае отсутствия аппетита. 4. ПРАВО НА ИЗУЧЕНИЕ КУЛЬТУРЫ ЕДЫ. В частности, как продукты попадают к нам на стол и как их производят. 5. ПРАВО НА БЕЗОПАСНОСТЬ НА КУХНЕ  – наличие адекватных возрасту столовых приборов и посуды, а также еды, приготовленной из свежих качественных ингредиентов. 6. ПРАВО НА ОБУЧЕНИЕ АЗАМ ПРИГОТОВЛЕНИЯ ПИЩИ под чутким руководством взрослых, с соблюдением всех необходимых правил безопасности. 7. ПРАВО НА ПОДДЕРЖКУ СО СТОРОНЫ ВЗРОСЛЫХ, готовых терпеливо, шаг за шагом, заниматься гастрономическим образованием детей.

• ПРАВО НА УВАЖЕНИЕ РАЗЛИЧИЙ – как дома, так и в детских учреждениях и заведениях общественного питания: все дети разные, и их нельзя сравнивать друг с другом. 9. ПРАВО НА ДОСТОВЕРНУЮ ИНФОРМАЦИЮ о составе еды – особенно той, что предназначена для детей.

Лично мне в повседневной жизни очень помогает принцип разделения ответственности. О нем я прочитала в работах американки Эллин Сэттер. Эта замечательная женщина, диетолог и семейный врач, мама троих детей, вот уже более 30 лет занимается вопросами детского питания и написала на эту тему немало книг, которые постоянно переиздаются по всему миру. Принцип разделения ответственности Сэттер впервые подробно изложила еще в 1980-х гг. в своей, пожалуй, самой известной и наиболее часто цитируемой книге «Кормление и питание ребенка от 0 до 5 лет с любовью и здравым смыслом» 69 . Идея невероятно проста: вы как родитель отвечаете за то, чтобы в доме всегда была здоровая и вкусная еда. Вы также решаете, когда эта еда подается на стол или предлагается ребенку, и создаете располагающую атмосферу. А ваши дети решают, сколько именно и чего им съесть. И всё. Сэттер называет это trust model – доверительной моделью питания.

Еда сегодня находится в зоне повышенного внимания, – объясняет она. – Это неотъемлемая часть нынешнего социального контекста. Повсюду говорят и пишут о диетах, рецептах, здоровом питании. Мы живем в эпоху зависимостей: от сахара, от диет, от гаджетов. Это создает стресс, который дети, конечно, тоже ощущают. Раньше неврозы «вылезали», например, через проблемы со сном, а теперь довольно часто индикатором психологического состояния ребенка, и прежде всего его отношений с мамой, может служить то, как он ест. Поэтому почаще задавайтесь вопросом: а что хочет сказать мне ребенок своим поведением за столом? И если возникают какие-то проблемы, то, возможно, вы сами их провоцируете? Призадумайтесь, не слишком ли сильно, например, вы давите на сына или дочь? Ведь вполне возможно, что ребенок, отказываясь есть, пытается психологически от вас сепарироваться. Помните: l’insistenza crea la resistenza!

– Важно научить ребенка тому, что еда, сон и питье – все это нужно ему самому,  – объясняет Блюхтерова. – Именно ему, а не маме. А когда мама пытается тебя насильно накормить, напоить, уложить спать, ты теряешь связь с собственным телом, перестаешь слушать и осознавать его сигналы. То есть не понимаешь, когда голоден, а когда сыт. И чем сильнее родитель давит, тем больше ребенок может этим пользоваться – сопротивляться, манипулировать. Так дети способны даже довести себя до истощения: я в своей практике не раз с этим сталкивалась. Я хорошо понимаю, о чем говорит Екатерина. Я вижу нечто подобное у своего сына. Нет, об истощении, к счастью, речи нет, но я замечаю, что довольно часто он засовывает в рот еду и глотает ее, практически не пережевывая. Особенно то, что не очень любит. Или когда не голоден. Или чтобы поскорее перейти к чему-нибудь «вкусненькому». Муж называет это performance eating – «ем, чтобы порадовать маму». (Или, точнее, «ем, чтобы мама поскорее отвязалась».) Недавно, пытаясь загладить вину за какой-то проступок, Боря заявил мне многообещающе: «Мама, зато я вечером съем целых две тарелки супа!»