Дуйбол-привет!

— Пошли, парень, здесь нам делать нечего! И чтоб ноги твоей здесь больше не было, понял? Для нас они умерли! Подлецы этакие! У них одно па уме: деньгу заколачивать!
Ханси топал рядом с отцом вниз, в деревню. У него язык чесался спросить отца, что у того самого на уме, кроме заколачивания денег, но он не решался: отец был вне себя от бешенства.

Господин пастор и господин учитель неизменно собирались за чаем, но на такие «доходы» ни один трактирщик не протянет — разве что ноги.

Твой племянник Титус. Племянница твоя Тита шлет приветы, а сама написать ленится, несмотря на скуку.

В магазине «Тюльманн» полки прогибались от обилия дуйбольного снаряжения и всяческих сувениров. Каждую безделушку украшала сделанная вручную надпись «ПРИВЕТ ИЗ ВЕРХНЕГО ДУЙБЕРГА!» или «НА ПАМЯТЬ О ЧЕМПИОНАТЕ МИРА». (Над этим поработали сестры Зудмайер и пасторская кухарка. А потом у каждой на среднем пальце выскочила киста. Потому что вредно так много рисовать кистями!)

В гостинице «Лисманн» не осталось ни одной свободной койки. Даже кладовка, даже комнаты для игры в карты и настольный теннис были нашпигованы двухъярусными кроватями. «Матрасный привал» — так окрестил это господин Лисманн и установил особую плату за каждое койкоместо.

— Но, Ханси, а им-то зачем это надо?
Ханси принялся так скрести в затылке, будто там гнездились полчища вшей. Он даже постанывал от напряженного мыслительного процесса. Тита следила за ним с восхищением. Сама она так здорово шевелить извилинами не умела. (И к тому же дико промёрзла, сидя на голой земле.)
Минут через десять Ханси вздохнул и сказал:
— Извини, Тита, но и я не могу ничего понять.

Ребята поползли к следующему окну. Ханси снова привстал.
— Видно что-нибудь? — спросила Тита.
Ханси было видно. И не что-нибудь, а даже очень много. Он увидел сразу столько, что от изумления как раскрыл рот, так уже и не закрывал его.

— Что с вами? — спросил в испуге возчик. — Вам плохо?
Лисманн проскрежетал:
— Конкурент садится нашею!
Возчик внимательно осмотрел шею Лисманна, но, кроме жировой складки толщиной в палец, ничего не обнаружил.

Ученикам раздали по листу бумаги, и они принялись за работу. Фанни Тюльманн, охваченная муками творчества, даже перегрызла свой карандаш пополам.

Журналисты ликовали как дети. Они схватили пены с дулами и умчались в звездную ночь гонять пены взад-вперёд по всему Верхнему Дуйбергу.

На нашем фото победитель деревенского чемпионата (слева) со вторым призером (справа). На заднем плане (без головы) пастор скромной общины, с улыбкой взирающий на охваченных спортивным азартом юных прихожан.

(Господин учитель от соперничества самоустранился. Сначала он тренировался дома тайком, но убедился, что укротить дуло выше его сил. Он опасался за свой тренерский авторитет, стань его неуклюжесть для всех очевидной. И в итоге заявил, что он главный тренер и главный менеджер, а потому времени для занятий спортом у него нет.)

Мария же вязала нечто из ряда вон выходящее: трёхпалую рукавицу с норвежским узором. Она обнаружила, что дуло сподручнее всего держать именно такой рукавицей.

— Поклонники спорта, дорогие дуйболисты! Совет общины на вчерашнем заседании постановил: считать термины «ВОЛОСОСУШИТЕЛЬ» (или «ФЕН») и «ПЕНОПЛАСТОВЫЙ ШАР» неподходящими для любителей спорта. Следует говорить ДУЛО и ПЕНА!

— Брось! Все логично! — защищала сыновей госпожа учительша. — Сам посуди: у наших мальчиков свои козыри! Их сила — в сером веществе! Чтение, письмо, математика — вот где они на первых ролях!
Но у господина учителя все равно вид был жалкий. В тот момент чтение, письмо, математика — вместе с серым веществом — в его глазах и гроша ломанного не стоили.

Сейчас вы отдыхаете от чтения, от математики, от письменных работ, но для дуйбола никаких каникул не существует! Сию же минуту берите ваши дуйбольные причиндалы и марш в школу!

Ханси в душе порадовался, что господин учитель тоже не успевает строчить под диктовку, как и сам Ханси на уроках.

Тита и Марианна, Титус и Ханси стояли за дверью и подслушивали. Но ничего уловить не удавалось. Не потому, что внутри было тихо, а потому, что там стоял жуткий гвалт.

Они захлопнули за собой двери, оставив приунывших детей собирать и укреплять на люстре свалившиеся абажурчик, а также горячо обсуждать вопрос: излечимо умопомешательство или нет?

Лето миновало. Настала осень, и затянули обложные дожди. Все жители Верхнего Дуйберга ходили радостные, ибо, как сказано в старинном календаре:
Ежели осенью лупят дожди,
Стало быть, вскорости лыжников жди!