Сука

Но и мы испытали разрушающее давление безысходности. Мутное будущее размывает тебя в настоящем. Свобода – естественная базовая потребность. Заключение любого рода – это болезнь. Как чума или старость, как чрезмерный голод.

Надеяться на чью-то милость – предавать самих себя. Мягкое брюхо хищник жрет первым.

– Выбор – великое дело, – доброжелательно поддержал Ковтун. – Хочешь, сдохнешь от сытости. Хочешь – от голода. Шансы примерно равные. Выбирай.

Ни жалости, ни сожаления. Мы никогда не сможем стать как раньше.

Мутный стон завершил обращение.
Удушливо пахло безвыходностью. Сложной застойной смесью многослойного давнего пота, зимней сырости нетопленых стен, еще неясного голода, агрессии и подавленного многодневного страха. Настроение в диапазоне между отчаянием и отчаянной готовностью драться немедленно.

На развязанном шнурке в руках бойца раскачивался тяжелый армейский ботинок. Такой же, как на любом из нас. В ботинке оставалась ступня в шерстяном вязаном носке. Осколок раздвоенной сероватой кости остро торчал из порванной буро-пятнанной козьей пряжи.

Мне теперь остается жить вместо нас обоих. Мне, уродливой двуногой пародии на него, человека. Он был нужен. Я — ни одной живой душе на свете.

Если не считать горя моей матери, которое не кончилось до самой ее смерти, мы были счастливы.