Продавец счастья

Главная тема рассказа – взаимоотношения человека с человеком. Именно о них и беседуют два случайных попутчика. Хотя больше это, пожалуй, похоже даже не на диалог, а на переданный нам монолог, так как сам герой-рассказчик лишь изредка вставляет в разговор со своим новым знакомым Аносовым пару слов или вопросов.

Лично мне показалось, что в голове этого Аносова - самая настоящая каша, сваренная из разных красивых фраз и выражений. В его размышлениях мне не хватило стройности и системности, широты и глубины. Разрешение проблемы человеческого существования он видит не в любви и единении с миром, а в одиночестве: «Эти ваши человеческие отношения так сложны, мучительны и загадочны, что иногда является мысль: не одиночество ли настоящее, пока доступное счастье». На мой взгляд, предлагаемый Аносовым вариант - уход от мира - является лишь поверхностным и искусственным решением-замазыванием проблемы, а не глубинной и конструктивной её проработкой.

Насколько мне известно, человек может двигаться по отношению к другим в трёх направлениях: к людям, против людей и от людей. Для психологически здоровой личности возможно движение в любом из указанных направлений в зависимости от ситуации. И такие спонтанные направления движения обусловлены свободным выбором (то есть при желании человек мог бы поступить и иначе) и вполне совместимы друг с другом. В случае же глубокого невроза между этими тремя указателями возникает в сознании неразрешимое противоречие, лишающее невротика выбора и навязывающее ему единственно возможный для него вектор поведения. В зависимости от типа личности (смиренный, захватнический, отстранённый) и соответствующей ему внутренней установки (соглашательство, агрессия, уход) неосознанно выбирается одно конкретное направление, а автоматическое движение по нему ещё больше закрепляет невроз. И порочный круг замыкается. Ну, а на горизонте уже поджидает и радостно машет ручкой психоз.

В рассказе затронуты все три вектора движения, но явное предпочтение отдаётся последнему – от людей, что сразу указывает на тип личности Аносова – отстранённый, отчуждённый, обособленный. Причём гораздо большее значение им придаётся именно негативному аспекту ухода – свободе ОТ, а не позитивному - ДЛЯ. И это свидетельствует о навязчивости якобы существующего выбора, то есть о глубоком неврозе героя. А тот факт, что в прошлом Аносова имела место неудачная попытка суицида, только подтверждает данное предположение. Автоматически выбранный и единственно возможный для конкретной личности способ движения (в данном случае – бегство от людей) становится невротическим решением как нарушений в межличностных отношениях, так и внутрипсихических конфликтов.

Отношения с людьми – очень важный фактор в нашей жизни. И на них оказывают огромное влияние внутренние процессы. А невроз – это нарушение отношения не только к другим, но и к себе. Но, конечно, гораздо проще и удобнее обвинять всегда и во всём окружающих вместо того, чтобы заглянуть в себя. Поэтому зачастую свои внутренние проблемы человек не считает личностными, а приписывает их внешним обстоятельствам. Именно так поступает и герой рассказа Аносов. Под созданной им маской-личиной самодостаточности, независимости, свободы и мудрости скрывается невротическая потребность в отстранённости и отчуждённости, а также в бегстве не только от мира, но и от себя настоящего. А болезненный эгоцентризм Аносова мешает ему же перейти от ложного ощущения своей уникальной исключительности к чувству, что он – всего лишь часть гораздо большего целого.

Людей, для которых «человеческие отношения – источник постоянных страданий», (иначе говоря - невротиков) Аносов называет особенными. И отмечает, что «частица их есть почти во всех нас». Да, все мы, конечно, в той или иной степени невротики. И границы нормы значительно шире границ патологии. Но усилия всё-таки, как мне кажется, следует прилагать к реальному разрешению имеющегося внутреннего конфликта, а не к искусственному псевдоразрешению с помощью его консервации, как предлагается героем: «Полезно быть также человеком мироприятия языческого или, преследуя отдалённую цель, поставить её меж собой и людьми. Это консервирует душу». Но душу, по-моему, всё же следует развивать, а не консервировать. Как известно, душа обязана трудиться.

Невроз – трагедия человека, обрезающая крылья и не позволяющая осмелиться на самовыражение. При его обострении разрушительные внутренние силы препятствуют действию созидательных сил и ставят крест на самореализации. Ведь сердцевина процесса самореализации – не развитие наших особых талантов, а раскрытие нашего человеческого потенциала, в центре которого находится рост способности к хорошим взаимоотношениям с другими, а также к творческой работе над собой и принятию ответственности за свою жизнь.

Аносов же с готовностью берёт на вооружение такие слова: «Я в панцире, более несокрушимом, чем плиты броненосца». И сразу мне вспоминается ещё один строитель невротических защитных сооружений – чеховский человек в футляре. Для того чтобы ужас жизни не задевал его, Аносов согласен на молчание: «Нужно только молчать. И тогда никто не оскорбит, не ударит вас по душе». И прячется этот герой от мира «с верой в силу противодействия враждебной нам жизни молчанием и спокойствием. Чур меня! Пошла прочь!». Но, прогоняя от себя живую жизнь и консервируя душу, Аносов лишается при этом не только боли и столкновений, но и красок, вкуса жизни, а заодно любви, красоты и счастья...

Таким образом, в рассказе представлен узкий и однобокий взгляд на мир и на человеческие отношения с точки зрения глубокого невротика с отстранённым типом личности и суицидальными наклонностями. Элементов правды такой взгляд, разумеется, не лишён, но зашоренность восприятия мешает за деревьями увидеть лес. Во всяком случае, мне так показалось. На истину в последней инстанции я, конечно, не претендую. Сам же герой-повествователь, периодически возражающий Аносову, своими собственными воззрениями с нами так и не поделился, к сожалению.

Не могу сказать, что полностью согласен с мыслями, выдвинутыми автором и их итогом, что нужно отгородиться от мира, потому что злу нельзя противопоставлять. Но в произведении прозвучали две важны мысли.

Во-первых, люди растворяют свою индивидуальность в толпе, утрачивают свою "я". В итоге огромное количество людей попросту не имею своего мнения, живут по законам "съешь или будешь съеден", черствы друг к другу, да и попросту не видят перед собой людей, а лишь набор стереотипов. Да, это и есть мировое зло, толпа сама разжигает распри, ненависть, войны.

Во-вторых, жалость к себе, зависть к заслугам других и попросту зависимость от мнения толпы. Все это приводит к тому что люди подменяют свое счастье на счастье других. Боятся показаться глупыми, чудаками. Они хотят казаться, а не быть. Отсюда и взаимозависимость жалости к себе и зависти к другим. Мы жалеем себя, страдаем, что мы такие слабые, а все вокруг такие сильные. Но в тайне завидуем этим сильным, и если бы у нас когти были также остры, то мы бы делали то же самое. Страдание = лень.

Очень занимательный рассказ: писатель придумывает героиню, сюжет, финал, но не может понять, что может заставить героиню поступить в конце именно так. Будучи добропорядочным автором, он размышляет над мотивами героини...безрезультатно. Удивительно, но только оказавшись на грани смерти, он, анализируя свою жизнь, сравнивая ее с жизнью героини, понимает что двигало ей. Александр Грин очень хорошо показывает, что нельзя придумать мотив герою, не прожив то, что проживает герой, иначе произведение будет ощущаться картонкой. Рекомендую ознакомиться, там есть помимо этого и размышление о жизни и смерти, очень занятные, надо сказать.

Писательское закулисье... Как манишь ты меня, отзываясь в сердце белой завистью к избранным служителям пера. Но это в детстве можно абстрактно и светло завидовать чему-то неведомому и притягательному, не догадываясь о том, что на самом деле таит в себе, положим, писательский труд. Но чем дальше в лес или правильнее будет сказать - чем глубже в жизненный опыт и книги, тем меньше иллюзий и привлекательности в своей придуманной мечте. И тем не менее, закину на небеса просьбу - в следующей жизни родиться с пером в руках... Может внемлют?

Ладно, шутки в сторону. Не всем дано родиться Львом Толстым, который методично и аккуратно писал в дневное время суток, не думая о нужде, ну или Фёдором Михайловичем, который полуночничал, торопясь заработать и отдать долги, хоть это не мешало ему создавать шедевры. Есть и были такие, о ком этот первый, мною прочитанный у Грина, рассказ. Куча окурков в пепельнице, взъерошенные волосы и чад, в котором главный герой, он же бедный писатель, наткнулся на "препятствие" в сюжете и, так сказать, несколько застрял в думках о том, каким же образом его творение - героиня передумала убивать себя и окружающих, пережив внутреннее перерождение, пока ехала на запланированное место преступления. Эх, и сложная эта задача - быть кукловодом чужих душ. Так дело не только в этом - всё должно быть естественным и правдоподобным, а кроме того нести в себе некую идею или мысль, или призыв... Одним словом то, что "проглотит" читатель, облизнётся и поклонится в пояс писателю. Вот тогда - да! Считай, что не зря в табачном дыму всю ночь рвал на себе волосы.

Так вот, чтобы хорошо писать, не достаточно обладать буйной фантазией и выстраивать сюжеты и складно слагать слова, нужно ещё также буйно знать жизнь. Да, это задача писателя, иначе грош ему цена. Так что, нужно иногда покидать свой неуютный, прокуренный кабинет и отправляться в мир, можно даже на войну сходить и вдохнуть в себя новую, хоть и опасную атмосферу. Ибо, как однажды сказал упомянутый мною вначале Достоевский Мережковскому - Чтобы хорошо писать, нужно страдать! Иногда даже словить пулю, как это случилось с нашим замешкавшимся писателем - глядишь и героиня его романа сразу переродилась! Так что, писательство - это не уютный кабинет и куча бумаг, накиданных на стол, или открытый ноутбук, а бесконечное "копошение" в жизни, в людях и местах их обитания. И всё это желательно любить и пропускать через себя. И только тогда читатель поверит, станет твоим и подарит тебе писательское счастье, отблагодарив своим признанием. А детская мечта покажется не такой уж и привлекательной. Хотя, как же это манит - ты весь в сюжете, где-то между небом и землёй творишь шедевры, и пусть весь мир подождёт...

Гриновский "Племя Сиург" оказался на удивление пронзительным рассказом. При всей своей камерности мысли, заложенные автором в этом рассказе перекликаются с библейскими заповедями. Прежде всего - "Не убий!". По сути весь рассказ - это иллюстрация к тексту Священного Писания. Примечательно, что изначально действие рассказа "Племя Сиург" развивается неспешно. Ничто не предвещает финальной трагедии. Более того, ассоциативный ряд этого рассказа поначалу перекликается с героями Даниэля Дефо и Владимира Обручева. Но финальная точка Александра Степановича поднимает рассказ "Племя Сиург" до уровня философской трагедийности. В некотором роде это гриновское произведение можно охарактеризовать как пацифистское. И пускай убийство маленькой туземки, совершенное одним из героев рассказа "из благих побуждений" выглядит у Грина скорее как несчастный случай, нежели преднамеренное: "двойной выстрел разбудил пустыню: огонь его блеснул молнией в темноте. Выстрелив, Род кинулся к Эли, спасать друга. Он отыскал его, бросившись на свет фонаря..." всё же данный факт нисколько не снимает со стрелявшего вины.
Но вот в чём парадокс. Грин в рассказе не карает убийцу, более того, он позволяет тому добраться до яхты Эли живым и невредимым. Почему? Только ли потому, чтобы Эли бросил своё ружьё и остался безоружным перед лицом смертельной опасности, предоставив себя полностью Провидению? Грин не так прост, нежели это кажется нам в этом рассказе. Как я уже неоднократно отмечал ранее, одной из отличительных граней гриновского стиля в камерных произведениях является внимание к мелким деталям, незначащие на первый взгляд нюансы, которые в корне меняют всё восприятие читателя. В рассказе "Племя Сиург" таким важным нюансом является вот это: " Эли, машинально взводя курки, крикнул: - Мунка, не надо бежать! Двойной выстрел разбудил пустыню: огонь его блеснул молнией в темноте..." Вот это "машинально взводя курки" переворачивает всю гриновскую историю напрочь и практически подтверждает первоначальную мысль о непреднамеренном убийстве. Ведь получается, что Эли своим машинальным поведением сам спровоцировал Рода произвести смертельный выстрел. Но почему же тогда он обвиняет в убийстве только Рода, а не себя? Ведь косвенным виновником гибели Мунки является сам Эли. Если бы он машинально не взвёл курки, то туземка осталась бы жива. На мой взгляд, именно добровольное оставление ружья ("Прощай оружие") является подтверждением того, что герой осознает свою вину за происшедшую трагедию. Подспудно он понимает, что виноват в случившемся не меньше, чем Род... Но обвиняет при этом в убийстве именно Рода. Почему? Налицо защитная психологическая реакция Эли. Он пытается себя уверить в том, что не виновен в случившемся... Более того, в финале рассказа "прекрасные земля и небо казались ему
суровым храмом, где обижают детей..." . Но почему же у романтичного Грина появляется подобный неоднозначный персонаж? На мой взгляд, в данном рассказе Грин показывает, что взяв в руки оружие человек становится потенциальным убийцей, то есть нарушает Евангельскую заповедь "Не убий"... Потому, что оружие может выстрелить в любой момент, ещё никто не отменял "человеческого фактора".... Очень мощный рассказ, оставляющий после прочтения долгое послевкусие....

Замечательный рассказ о силе духа и о надежде, главные герои которого — участники экспедиции, четыре человека, заблудившиеся в лесу и оставшиеся один на один с беспощадной природой. Страшно было читать. Страшно представить себя в такой ситуации, когда ты не знаешь, куда идти, пытаешься ориентироваться на местности, но каждый неверный шаг может ещё больше запутать, когда силы на исходе, а сумерки сгущаются, вокруг ничего невозможно разглядеть... И именно в таком жутком положении оказались участники экспедиции.

Финал просто невероятный, я уже утратила всякую надежду, но автор удивил меня и заставил облегчённо вздохнуть и улыбнуться. Спасибо ему за это. Хорошо, что я прочла этот рассказ, теперь Александр Грин для меня не только автор полюбившейся ещё в детстве сказки "Алые паруса", но невероятно талантливый писатель, творчество которого не может оставить меня равнодушной. Уверена, что и другие его рассказы также окажутся на высоком уровне.

Анна еще не знала, что ее муж Рен ослеп.
Он ослеп полгода назад во время геологической экскурсии.
От удара молнии. Он не запомнил и не мог запомнить тот удар молнии в дерево, после которого и он, и дерево свалились на небольшом расстоянии друг от друга. И все надежды, которые внушали ему доктора, в спешном порядке покидали его уже истерзанное бесполезными надеждами сердце.
Он ждал жену, но не мог сказать ей главное, что их совместная жизнь закончилась так нелепо. Он не мог показаться ей бессильным, безвольным, ей, молодой и красивой женщине, которую он очень любил.
И он решился. Он знал, что ему придется на это решиться. Вот только одним бы хоть глазом увидеть ее… И он решился…
Очень трудно сохранить в маленьких новеллах их ритм. И я ставлю точку.
Мне так повезло. Три уникальные гриновские новеллы, удивительные, эмоциональноокрашенные, и в то же время во многом буднично расставляющие правильные знаки препинания - твердые точки, там, где они нужны, легкие запятые и даже многообещающее многоточие.
В данной новелле удовольствуемся многоточием…

Малюсенькая новелла. Очень маленькая, по теме чуть соприкасающаяся с романом Набокова «Приглашение на казнь», всего семь страничек в моей книге, но каков взрыв эмоций и «чудовищная впечатлительность», которая вместе с главным героем новеллы Эбергайлем подбрасывает на ту высоту, «с какой смотрит разум, стоящий на грани безумия».

Эбергайль награжден высочайшим даром воображения.
Он мог ясно и отчетливо вообразить себя в себе.
Он мог вообразить себя в любом состоянии – мысленному удару топора, например. Он ожидал казни и был к ней готов.
Он даже уже смог прочувствовать ее всю от начала и до конца. Физическая галлюцинация своей казни, инсценированная им много раз, как на сцене перед зрителями (а ведь зрители все же будут) приручала его к тому ужасу, что поселился внутри него, но ведь ужас не мог быть более самого себя. Но он уже не мог жить без страха, и ужас уничтожал его, делая животным.
Далее следуют очень интересные эпизоды, которые будут небезынтересны читающей публике, думающей и анализирующей мельчайшие подробности необычайно тонкой и нелобовой атаки автора.
Каждый поймет по- своему. И это главное. Подумать. Хорошо подумать.

Он пытался разобраться с чувствами героини своей новой повести, идущей добровольно на поступок, который можно оценить двояко, полюсообразно.
Первый вариант – героический поступок. Второй – несусветная глупость. И первый, и второй вариант на бумаге не клеился. И Писатель, которого любила читающая публика и верила ему, вдруг понял, что он лжет и самому себе, и своим читателя.
Он пытался реабилитировать свое творческое бессилие усталостью, но творческая психология громила и художественную логику. Логики в поступках его героиня не наблюдалось. И это его слишком вымотало. Тема стремительного перерождения женской души не поддавалась автору, героиня «сопротивлялась» разным вариантам, навязанным автором. Он даже слышал ее хихикающий смешок, переходящий в гомерический смех.
Женская душа оставалась тайной. А слову «вдруг» он никогда не верил. Вдруг ничего не бывает.
И вдруг, именно вдруг произошло именно с известным писателем, у которого была своя армия читателей, журнал «Театр жизни»!!! пригласил его побывать на линии фронта и высказать свои личные суждения и впечатления.
Резкая новизна предложения понравилась писателю.
На фронт так на фронт.
И далее, то, что произошло с писателем ТАМ…
Там он убедился в самообмане. И с этого момента его существо раздвоилось: одно «Я» поверхностно, другое, ничем не выражающее себя внешне (Кстати, уже достаточно избитый прием о поединке двух «Я») продолжало решать или разгадывать загадку той женщины, о которой он писал в своей книге.
И вдруг (все это вдруг с ним произошло) Он понял, проводя аналогию с самим собой, что та жизнь, которой он жил, заменила ему живую жизнь воображаемой.
Наконец-то он удачно решил одну из своих психологических задач….
Но это не конец. Это легкий шаг к окончанию.

Есть в нашей жизни нечто, что сильнее и выше всего на свете. Это чувство сильнее землетрясений и наводнений, оно сильнее любого горя , несчастья и даже самой смерти. Это конечно-же любовь. Она бывает разная, но бытует мнение , что самая длинная и сильная любовь- это любовь безответная..

Безответная любовь
Делит душу на две части.
Из одной сочится кровь,
А в другой пылает счастье.

В первой рвётся связь времён
Между будущим и прошлым.
Дикой ревностью пленён,
Воя по ночам истошно.

А вторая в небеса
На крылах любви взмывает.
Свято верит в чудеса,
Понимает и прощает.

Как их мне объединить,
Чтоб не сгинуть в круговерти?
Дар Судьбы - тебя любить,
Рок Судьбы - любить до смерти.