Иуда Искариот

Криком против правды ничего не сделаешь. Правда как смерть - придёт, так принимай, какая ни на есть.

Да, Я хочу делать золото и искать философский камень. Но разве он уже не найден? Он найден, только вы не умеете им пользоваться: это - любовь.

Лгал Иуда постоянно, но и к этому привыкли, так как не видели за ложью дурных поступков, а разговору Иуды и его рассказам она придавала особенный интерес и делала жизнь похожею на смешную, а иногда и страшную сказку.

Сознаюсь, я не был высокого мнения о бывшем короле, и тем более поразил он меня своим высоким мнением о себе.

...ни одна потаскуха с улицы не принимает так охотно нового гостя, как история нового… героя.

Начинает гений, а продолжает и кончает идиот и животное.

Вочеловечь самого Бога, если ты его осилишь, Иаков, и он тотчас же заговорит с тобою на превосходном еврейском или французском языке, и не скажет больше того, что можно сказать на превосходном еврейском или французском языке. Бог!..

Те угрозы адом и вечными муками, которые могли повергнуть в панику веселую и прекрасную Флоренцию, звучат крайне неубедительно в воздухе современного Рима. Грешников давно нет на земле, м-р Вандергуд, – вы этого не заметили? – а для преступников и, как вы неоднократно выражались, мошенников простой комиссар полиции гораздо страшнее, нежели сам Вельзевул со всем его штабом чертей.

Не смерть страшна, а знание ее; и было бы совсем невозможно жить, если бы человек могу вполне точно и определенно знать день и час, когда умрет.

- Ваше несчастье в том, мистер Вандергуд, что вы слишком любите людей...

• Возлюби ближнего...
• Ну и пусть ближние любят друг друга, учите их этому, внушайте, приказывайте, но зачем это вам?

– Почему они так цепляются за монархию?
– Вероятно, потому, что монархический образ правления и на небе. Вы можете представить себе республику святых и управление миром на основе выборного права? Подумайте, что тогда и черти получат право голоса.

Любовь - это бессилие. Любовь вытащит у вас деньги из кармана и потратит их... на румяна!

...его человеческий мозг, поставленный на чудовищно острую грань между жизнью и смертью, распадался на части, как комок сухой и выветрившейся глины.

Чтобы не верить в смерть, нужно видеть и слышать вокруг себя обыкновенное: шаги, голоса, свет, щи из кислой капусты, а теперь все было необыкновенное, и эта тишина, и этот мрак и сами по себе были уже как будто смертью.

Как эти сентиментальные души ищут утешения в словах!

Сейчас мы уже все хотим чуда, а скоро наступит день, когда мы потребуем чуда немедленно!

Казнь - это что-то неизбежное и даже постороннее, о чем и думать не стоит, а если у человека в тюрьме, да еще перед казнью, нет табаку, это совсем невыносимо.

По природе своей скорее математик, чем поэт, он не знал до сих пор вдохновения и экстаза и минутами чувствовал себя как безумец, который ищет квадратуру круга в лужах человеческой крови.