Дама с собачкой. Рассказы

Только честные и мошенники могут найти выход из всякого положения, а тот, кто хочет в одно и то же время быть честным и мошенником, не имеет выхода.

Жить хочется! Жить и больше ничего!

Жизнь человеческая дорога, и за неё можно отдать... всё! Спасите жизнь!

У всякого свои странности.

Обвинять человека в том, что он полюбил или разлюбил, это глупо. Любовь и ненависть не в нашей власти.

Есть по­сло­ви­ца: не было у бабы хло­пот, так ку­пи­ла по­ро­ся. Не было у Лу­га­но­ви­чей хло­пот, так по­дру­жи­лись они со мной.

Видеть свое бессмертие в обмене веществ так же странно, как пророчить блестящую будущность футляру после того, как разбилась и стала негодной дорогая скрипка.

"... человечество, слава богу, идёт вперёд и что со временем оно будет обходиться без паспортов и без смертной казни".

Только трус, у которого больше страха перед смертью, чем достоинства, может утешать себя тем, что тело его будет со временем жить в траве, в камне, в жабе...

Лет восемь назад у нас тут был агентом старичок, величайшего ума человек. Так вот он говаривал: в семейной жизни главное – терпение. Слышишь, Ваня? Не любовь, а терпение. Любовь продолжаться долго не может.

Человек должен сознавать себя выше львов, тигров, звезд, выше всего в природе, даже выше того, что непонятно и кажется чудесным, иначе он не человек, а мышь, которая всего боится.

Бедняга искал мира не в себе самом, не в людях, а в алкоголе.

Ему казалось, что голова у него громадная и пустая, как амбар, и что в ней бродят новые, какие-то особенные мысли в виде длинных теней.

Штабс-капитан Полянский стал уверять Варю, что Пушкин в самом деле психолог, и в доказательство привел два стиха из Лермонтова; поручик Гернет сказал, что если бы Пушкин не был психологом, то ему не поставили бы в Москве памятника.

Называла она себя старою девой - значит, была уверена, что выйдет замуж.

Одно животное съедено, а я уже вижу блестящие глаза другого, третьего... Я ем и этих... Наконец ем салфетку, тарелку, калоши отца, белую вывеску... Ем все, что только попадется мне на глаза, потому что я чувствую, что только от еды пройдет моя болезнь. Устрицы страшно глядят глазами и отвратительны, я дрожу от мысли о них, но я хочу есть! Есть!

Учителю становится нестерпимо жутко. С замиранием сердца поглядывает он на часы и видит, что до конца урока остается еще час с четвертью - целая вечность!