Зима Муми-тролля

Жаль, что все страшное заканчивается, как раз когда перестаешь бояться и начинаешь получать удовольствие.

Плямя вмиг взметнулось до самого неба, оно ревело, как лев, и отражалось в черном  льду.

— Я проснулся и не мог заснуть, — рассказывал Муми-тролль. — И дверь не открывалась, а солнце пропало, и даже тот, кто живет под тумбочкой…

Но Муми-тролль никак не мог смириться с ужасным открытием: оказалось, что солнце больше не встает.

В Одиноких горах, далеко-далеко, выли волки.

Муми-тролль покосился на лёд, и ему показалось, что он видит, как по берегу ползет огромная неуклюжая Морра.

«Я больше не принадлежу этому миру, — подумал Муми-тролль. — И этому тоже. Я не знаю, где сон и где явь».

Он больше не кричал — боялся остаться без ответа.

Небо было почти чёрное, но снег ярко голубел в лунном свете.

Небо было почти черное, но снег ярко голубел в лунном свете.

Жаль, что все страшное заканчивается, как раз когда перестаёшь бояться и начинаешь получать удовольствие.

Верь мне: самое опасное - запереться в четырех стенах.
- Правда?! - воскликнул Муми-тролль.
- От этого в голову лезут разные мысли.

Как жаль, что все самое интересное кончается тогда, когда его перестаешь бояться, и когда тебе, наоборот, уже становится весело.

Жизнь всетаки - по-настоящему волшебная!

Хлопья снега опускались ему на морду и таяли. Он ловил их лапами, чтобы полюбоваться, он смотрел вверх и видел, как они летят. Их становилось всё больше, и они были мягкие и лёгкие, как пух.
«Вот он откуда берётся! — понял Муми-тролль. — А я-то думал, что снег растёт из-под земли!»

— Кто умер, тот умер, — дружеским тоном отозвалась Туу-тикки. — Пройдёт время, и эта белка станет землёй, а из земли вырастет дерево, и по нему будут прыгать новые белки. Может, не так уж оно и печально?

— Расскажи мне про снег, — попросил Муми-тролль, присев на папин облезлый садовый стул. — Я что-то ничего про него не пойму.
— Я тоже, — сказала Туу-тикки. — Кажется, что он холодный, но если построить из него дом, внутри будет тепло. Кажется, что он белый, но может быть и красноватым, и синим. Он бывает и мягкий-премягкий, и твёрдый как камень. Ничего нельзя сказать наверняка.

— Там, за горами, — Снусмумрик, — сказал Муми-тролль. — Сидит себе и ест апельсины. Если б я знал, что он знает, что я иду к нему через все эти вершины, я бы полез. А когда ты совсем один, ничего не выйдет.

Часы обиженного одиночества.

Я — Туу-тикки,
чую носом теплые ветры.
Теперь налетят великие бури.
Теперь понесутся грохочущие лавины.
Теперь я переверну всю землю,
так что все станет по-другому,
и все смогут снять шерстяные вещи
и положить их в шкаф.