Цементный сад

— Девочкам можно носить джинсы, и рубашки, и ботинки, и коротко стричься, потому что мальчиком быть хорошо. Если девочка выглядит как мальчик, она как будто поднимается на ступеньку выше. Но ты считаешь, что для мальчика обидно выглядеть как девочка, потому что втайне веришь, что обидно быть девочкой.

Порой мне казалось, что мы сидим в ожидании чего-то ужасного, и тут же я вспоминал, что ужасное уже случилось.

Однако была в ней какая-то спокойная сила и отстраненность, она жила в ином, отдельном от нас мире — мире прекрасных людей, знающих, что они прекрасны.

И теперь, когда мама умерла, под спудом прочих моих чувств таилось еще одно, в котором я не хотел признаваться даже самому себе, пришедшее из того опыта пятилетней давности, — чувство свободы и жажда приключений. Только восторга теперь не было.

Я не мог даже понять, что именно мы сделали — понятную ошибку, которую на нашем месте совершил бы каждый, или что-то из ряда вон выходящее, такое, что, если об этом узнают, это появится на первых полосах всех газет. А может быть, ни то ни другое, а что-то такое, о чем читаешь на последней странице газеты и тут же забываешь.

Том был как раз из тех ребят, на которых все шишки валятся: маленький и слабый для своих шести лет, бледный, слегка лопоухий, с дурацкой улыбкой и густой черной челкой, едва не закрывающей глаза. Что еще хуже, он умел и поспорить, и съязвить — в общем, идеальная жертва.

Когда мне было четыре года и я верил, что это мама придумывает и показывает мне по ночам сны. А если спрашивает, что мне снилось, то только для того, чтобы проверить, правду ли я скажу.

Джули так сдавила мне щеки, что губы у меня выпятились вперед, словно птичий клюв.

– Вот такой ты ходил все время, – проговорила она, – а сейчас ходишь вот такой! – И отпустила мое лицо.

— Как это тебе пришло в голову залить ее цементом?
— Хотел сохранить навсегда. Как в Египте.

Если хочет, чтобы я делал больше, думал я, пусть скажет это вслух.

– Если я завтра надену в школу твои брюки, а ты наденешь мою юбку, сам понимаешь, над кем из нас двоих будут смеяться, на кого будут показывать пальцем?

Ты считаешь, что унизительно выглядеть как девочка, потому что унизительно быть девочкой.

С неделю после погребения мы не готовили еду. Джули отправилась на почту за деньгами и явилась домой с двумя сумками продуктов, но мясо и овощи лежали нетронутыми, пока не пришлось их выбросить. Вместо них мы ели бутерброды с сыром, бутерброды с арахисовым маслом, печенье и фрукты. Том налегал на шоколадные батончики – кажется, почти ими одними и питался. Порой кому-то приходило настроение сделать чай, и мы пили чай, но чаще обходились водой из-под крана.

Ты видел сон не о ней, а о самом себе, – ответила Сью. – И мой дневник тебе нужен, чтобы почитать о себе.

Однако была в ней какая-то спокойная сила и отстранённость, она жила в ином, отдельном от нас мире – мире прекрасных людей, знающих, что они прекрасны.

Звездолет командора мчался в пространстве со скоростью всего в сто раз меньше скорости света, чтобы найти источник энергии, превратившей споры в монстра. Интересно, думал я, стал бы он заботиться о чистоте или интересоваться мировой литературой, если бы его корабль никуда не летел — просто висел бы в космосе, неподвижно, день за днем?

Воздух здесь был влажный, затхлый, словно несколько человек спали в комнате, не открывая окон, и поверх этой затхлости плыл слабый и острый запах, ощущавшийся в самом конце вдоха. Я старался дышать часто и неглубоко.