Мечтатель Стрэндж

– Простите.
– Если продолжишь в том же духе, я наложу штраф на извинения. Мне не хотелось говорить об этом вчера, но сегодня твоя жизнь начинается с чистого листа. Десять серебреников за каждый раз, когда ты просишь прощения.
Юноша рассмеялся и едва успел прикусить язык, чтобы не попросить прощения за то, что попросил прощения.

Похищенные девушки, потерянные годы, сломленные люди. И всегда, всегда – жестокие, беспощадные боги.

Эта земля была отвоевана для них ангелами. В тени или нет, но она священна.

Ненависть подвела ее – а это все равно что потерять щит в бою.

– Беспокоиться никогда не рано. Беспокойство побуждает к действиям.

Он определенно знал не понаслышке, что такое насилие, да и сам в целом представлял аспект насилия.

– Они не знают, что мы здесь.
– И что, по-твоему, они сделают, когда обнаружат это? – спросила Минья. – Изобразят вежливое удивление и попросят прощения, что вторглись в наш дом?

Божественность, в силу своего великого могущества, должна быть как красивой, так и ужасной. Это мы и получили.

В арсенале Сарай было множество ужасов. Она сама была арсеналом ужасов. Все эти годы девушка собирала кошмары – но где еще их хранить, если не в себе?

Страх – ее материал, а кошмары – искусство.

В царстве реальности она была просто девочкой, скрывающейся от опасности, но в подсознании она всесильна: волшебница и сказочница, кукловод и мрачная поработительница.
Сарай была Музой ночных кошмаров.

Если за все те годы что-то и было в изобилии, то это слезы.

У ее сознания были крылья. Она летать не могла, но оно могло. Своеобразный побег, но это лишь иллюзия свободы. Сарай все так же оставалась пленницей, тайным чудовищем. Только теперь пленницей и тайным чудовищем со способностью шпионить за жизнью, которой у нее никогда не будет.

Дары бывали разные: те, о которых мечтали, и те, которых боялись.

Прогуливаясь по этой террасе, Сарай могла бы дойти до луны и обратно.
Вот только если бы она могла дойти до луны, то обратно бы уже не вернулась.

– Как ненависть может не быть плохой?
– Если она заслуженная. Если это отмщение.

– Милая девица, ваша наивность не знает границ, прямо как эта пустыня. В ней можно потеряться и больше никогда не столкнуться с фактами или доводами.

Их жизнь все еще в секрете: плоды убоя, просочившиеся сквозь окровавленные пальцы.

– Ты отвратительно целуешься.
– Я?! – негодующе воскликнул он. – Это все ты! Я даже ничего не делал…
– В том-то и беда! Ты должен что-то делать! Это тебе не лицевой паралич. Это поцелуй…
– Скорее утопление. Я даже не подозревал, что человек может вырабатывать столько слюны…

Единственная одежда в цитадели, которая у них была или когда-либо будет – как и единственная жизнь, которая у них была или когда-либо будет, – наряды мертвых богинь.