Блеск и нищета русской литературы

Прочитала эту необычную книгу Довлатова - в ней меньше юмора чем обычно. Вместе с тем сохраняется необычный стиль автора. Грубо говоря, это сборник - рецензий автора на книги, лекций по литературе, размышлений на тему "русская литература" и так далее. Мне книга понравилась. Было интересно читать о том что прочитал Довлатов, как он анализирует и какую оценку дает. Отдельное спасибо за книгу Марк Поповский - Дело академика Вавилова , которая произвела на меня неизгладимое впечатление и заставила очень много размышлять (в противном случае, а я не представляю, где еще я могла б узнать об этой "страшной" книге. В многом я с Сергеем Донатовичем согласна, мне близко его отношение к литературе. То что не могу принять - Довлатов назвал Валентина Пикуля - "мещанским автором" и пренебрежительно написал о его творчестве. А я в студенческие годы зачитывалась Пикулем, и несколько лет подряд называла его своим любимым автором. Если Вы любите, Довлатова, так же как и я - читайте и этот сборник, он дает понять каким он был человеком (каким он был писателем мы знаем - прекрасным).

Писать рецензию на сборник рецензий и филологических текстов дело неблагодарное. Тем более после блестящего предисловия-рецензии Игоря Сухих профессора СПбГУ. Поэтому ограничусь рядом замечаний. Это достаточно эклектичный сборник публицистики Довлатова, написанный практически за весь американский период. Читается легко, по стилю мало отличается от его лучших прозаических произведения (по моему мнению "Заповедник", "Чемодан"). Наибольшее впечатление на меня произвели "Третья волна русской литературы в эмиграции (1981) - выступления на конференции в Лос-Анджелесе и лекция прочитанная в 1982 перед студентами университета Северной Каролины, которая дала название сборнику. Показалась любопытным сравнение литературы 19 века и русской литературы времен СССР. Имела место охранительная тенденция, например Лесков, либерально-обличительная - Щедрин, самиздатовская - Чернышевский и литература в изгнании - Герцен. Издалека литература прошлого кажется ровной и спокойной, однако, при ближайшем рассмотрении выясняется, что и ту литературу сотрясали невероятные катаклизмы. Пушкин добивался издания "Бориса Годунова", если не ошибаюсь шесть лет, Белинский и Добролюбов не видели своих книг при жизни, "Горе от ума вышло через несколько десятилетий после гибели автора... Помимо катаклизмов имели место также вопиющие несуразности. Неутомимый обличитель режима Салтыков-Щедрин был, как известно губернатором. Это такая же дикость, как если бы "Чонкина" написал, например, Андропов. Революционер Герцен, призывающий к цареубийству, жил в Лондоне на доходы от собственного российского поместья... Довлатов оказался, правда "ненадёжным свидетелем", не все его утверждения верны, но от этого не менее интересны. Любопытны рассуждения о причинах популярности у нас литературы США и отсутствия интереса в США к нашим авторам:

Русская литература зачастую узурпирует функции Церкви и государства. И рассчитывает на соответствующее отношение. Подлинный художник глубоко, безбоязненно и непредвзято воссоздаёт историю человеческого сердца...

Отдельные главы посвящены переводам, литературным агентам (некий гибрид импресарио с коммивояжером), знаменитым современникам (Шемякин), друзьям... Конечно, воспринимать всё написанное, как истину в последней инстанции не стоит, всё достаточно полемично и , как ни странно, актуально: "Оглядываясь на прошлое, мы исследуем таким образом будущее".

Все-таки Довлатов-писатель мне импонирует больше, чем Довлатов-публицист. Начни я знакомство с этого сборника, вряд ли продолжила бы. Собранный из зарисовок, записок, статей, выступлений, он оказался довольно разнородным и рассыпающимся. Кроме этого, за редким исключением, личиности тех, да и творчество, кого Довлатов упоминает, особенно, что касается диссидентов, мне мало знакомы или незнакомы вовсе. Некоторые мысли были интересны, к примеру, о том, что всегда у нас в стране была и идеологически выверенная литература, и оппозиционная, и самиздат, и трудности с изданием собственных книг. Во все времена.

Однако многое и спорно. Так тезис о том, что стоит только разрушить СССР и литературный процесс, русская литература воспрянут от гнета, благодаря демократической свободе начнут расти и шириться, причем качественно. Увы, жизнь доказала, что это утопия. Царапнула и мысль о том, что по настоящему великими писателями можно считать только тех, кто не лез в политику, не поучал общество и народ ,как ему жить, а просто писал и этой своей оторванностью от русского литературного мессианства стал понятен Западу – Набоков, Бродский, Чехов. Я далека от критики кого-либо, но получается, чтобы ты считался писателем великим тебя должен признать Запад ,а значит надо писать так и о том, чтобы Западу понятно было. Странно как-то это прозвучало.

Я понимаю, что что-то Довлатова в СССР не устраивало, многое, наверное, что он уехал в Америку, и теперь-то ругать ее ему не с руки. Но его какая-то искренняя вера в том, что в Америке лучше, честнее жизнь, что хорушую книгу непременно издадут, а в СССР бы никогда, что тут все улыбаются, а на бывшей родине хамят, она наивна и слишком однобока. Ну нет у нас рая на земле.