Голем

Воздух - это огромная библиотека, на чьих страницах навеки записано всё, что когда-либо произнес мужчина и что когда-либо прошептала женщина.

Как ужасно быть с головы до ног опутанным чужой жизнью!

Весь безбрежный, весь неостановимый Лондон.. А может быть, он уже его нашел? Может быть, Лондон заключен в нем самом и в каждом из людей, которых он повстречал?

Я теперь хуже стою на ногах, чем раньше стоял на голове.

Выпячивая страдания одной жертвы, мы забываем о страданиях масс. Приписывая вину одному злодею, мы отрицаем вину общества.

Вкусы эпохи верней всего отражает её юмор.

Даже вы, — сказал он, — даже вы привязаны к низшему миру. Ведь у вас есть кошка.

Порой мне кажется, что лондонцы составляют особую расу, не имеющую ничего общего с остальным человечеством!

— Не принимай так близко к сердцу, лапочка. Все кончено и забыто, как сказал палач повешенному.

— Но как вы не видите, что убийца избрал два самых ярких символа города? Жид и шлюха — вот козлы отпущения в лондонской пустыне, их и следовало кинуть на алтарь какого-то страшного божества. Понятно вам это?
— Значит, по-вашему, здесь заговор, тайное общество?

Неверно, что человек не в состоянии вынести слишком много реальности - он не в состоянии вынести слишком много искусственности.

Всякое время для кого-нибудь нынешнее.

Хорошо известно, что в разные эпохи на убийства и убийц смотрели по-разному. В убийстве есть своя мода, как есть она во всем, что связано с человеческим самовыражением...

— Что ж, всякая плоть — трава, как сказал пророк.

Я дал ей денег, и через несколько минут она вернулась с ночным горшком, полным джина.

— Да чистый он, чистый, — сказала она. — Мы ничего в эти посудины не делаем. Улицы на что?

Он читал стихи днем и травил людей ночью.

Что за удивительное существо человек, столь рафинированное в своих возможностях, столь протяженное в своих внутренностях!

Интересно, не правда ли: иные женщины раз — и выпрыгивают из своего прошлого, а другие вязнут в нем на всю жизнь.

«Но юмор — не только облегчающее и освобождающее лекарство, он также может служить непризнанным, но общепонятным языком, который придает респектабельность самым темным побуждениям в обществе или его части.»

«Кровь кидается в галоп, как сказал один хирург одному жокею.»