Все бегут, летят и скачут

В этом стихотворении Даниил Хармс решил проверить, сколько раз можно переставить местами слова "это", "то", "тут" и "там", прежде чем они окончательно перестанут что-либо обозначать. Ответ оказался неожиданным: они не перестают. Наоборот, начинают жить собственной жизнью.) Перед нами почти философский конструктор. Детали всего четыре: "это", "то", "тут" и "там". Но из них собирается мир, в котором всё непрерывно меняется местами. "Это" спокойно становится "тем", "тут" оказывается "там", потом все дружно возвращаются обратно, а читатель незаметно превращается в диспетчера, который уже не управляет движением слов, а лишь наблюдает за бесконечными перестановками. А дальше по нарастающей текст вдруг всё-таки создаёт иллюзию смысла.) Кажется, ещё немного - и всё наконец выстроится в понятную схему. Но схема каждый раз делает шаг в сторону. Стоит решить, что удалось поймать логику, как она уже переселилась в соседнюю строчку. И ведь спорить особенно не с чем. Формально почти каждое предложение построено из самых обычных слов. Никаких редких терминов, никаких сложных конструкций. Просто язык вдруг перестаёт выполнять привычную работу. Вместо объяснений он начинает играть сам с собой. А потом появляется Бог. И это не случайная фигура в финале. Пока слова бесконечно менялись местами, исчезали границы между "здесь" и "там", между "этим" и "тем". В таком мире вопрос "где?" действительно перестаёт иметь прежний смысл. Не потому, что ответа нет. Потому что исчезают сами ориентиры. В общем, текст выглядит почти как словесная шалость, а внутри спокойно прячется разговор о том, насколько ненадёжны привычные способы описывать мир. И именно поэтому его хочется перечитывать. Не в поисках единственного правильного ответа, а чтобы посмотреть, куда слова отправятся на этот раз. Всем спасибо!)

Хармс здесь доводит язык до состояния, когда он уже перестаёт быть описанием и начинает вести себя как самостоятельная физика. "Лететь" и "звонить' превращаются не в действия, а в универсальные режимы существования, в которых всё одинаково теряет устойчивость: дом, мать, сад, пень, рот, точка - всё оказывается равноправно выброшенным из привычной логики. Первое, что ощущается - распад координат. Нет больше разницы между живым и неживым, телесным и абстрактным. У Хармса исчезает иерархия мира, остаётся только процесс бесконечного срыва: всё не просто движется, а выпадает из места. И это "летит" не романтическое, а почти механическое - как будто реальность разболталась и начала рассыпаться по деталям. Во второй части появляется "звонит - звенит" - и картина становится ещё страннее: звук перестаёт быть следствием, он становится таким же видом движения, как полёт. Всё начинает одновременно летать и звучать, но без причины и без центра. Язык теряет функцию объяснения и начинает дублировать хаос, не упорядочивая его, а усиливая.) И особенно жёстко работает финальный сдвиг "мы лететь - мы звонить": субъект растворяется полностью. ) Уже нет "кто", есть только коллективное дрожание речи. Даже "монахи' здесь - не фигура смысла, а скорее случайный якорь в текучем распаде. Если упростить, это не про абсурд ради игры.) Это про момент, когда язык перестаёт удерживать мир в связности - и показывает, что под привычной логикой всегда есть готовая сорваться пустота, которая только и ждёт, чтобы всё стало одновременно "лететь" и "звенеть".) Фухх. Всем спасибо.))