Цитаты из книги Второй шанс

Так вот что такое любовь. Это огонь в груди. Свободное падение в свистящем вокруг тебя воздухе. Это зуд на коже, успокоить который можно только прикосновением. Это то, как ты хранишь каждое слово, каждую фразу, как припрятываешь их на потом, когда сможешь снова и снова прокручивать все в голове и искать закодированные послания.

"Однажды тебе будет восемьдесят, а ты будешь чувствовать себя на тридцать пять. Иногда ты будешь чувствовать себя на двадцать, десять или шесть лет. Ты будешь тянуть руку к давно умершим людям. И будешь в шоке, когда прикоснешься к собственной, похожей на бумагу, коже". Конечно, не было никакого смысла говорить это человеку возраста Лидии. Она бы никогда не поверила. Молодые думают, что останутся такими навсегда. Хонор тоже так думала.

– Даже если ты везучая, это не значит, что у тебя не может быть плохих дней. – Знаю. Но я так… устаю. Ужасно устаю, пытаясь угодить тем, кому угодить невозможно.

Благодаря гравитации горят звезды и вращаются миры, но она есть и у людей. Любые два человека, близкие друг к другу, оказывают друг на друга воздействие, соразмерное расстоянию между ними. И чем они ближе, тем оно сильнее.

Если ты можешь выстоять, если достаточно популярный и странный в хорошем смысле, если можешь смеяться над оскорблениями и подколами и не против,  что тебя будут характеризировать только по ориентации,  не учитывая мириады других вещей, из которых ты состоишь; если ты можешь жить как карикатура на себя самого и соответствовать тому,  чего люди от тебя одидают,  если можешь приспособиться к одному виду притворства прсле совершенно другого вида притворства,  то все в порядке. Так можно жить.

Она начинала понимать, что в безнадежности есть какая-то свобода. Она позволяет искать другие, новые моменты, на которые можно надеяться.

В двадцать они называли это любовью, а в сорок она называла это желанием. Но это было тем же чувством. Другим, с миллионом разных деталей, но все равно таким же.

Удивительно, как знание какого-то простого факта о человеке может полностью изменить мнение о нем.

Им сегодня нужно будет о многом поговорить, и, судя по ее опыту, разговор шел намного лучше с шоколадным тортом.

Почему-то сообщения поддержки были даже хуже оскорблений. Будто я стала просто поводом, проблемой, а не человеком. Будто я сделала что-то или являюсь кем-то, кого нужно защищать.

Но прошло уже десять лет. Это очень много, чтобы ненавидеть кого-то, кто этого не заслуживает.

Значение имеют последствия, а не намерения.

Несмотря на все, что читала Хонор, несмотря на то, что мужчины и несколько избранных женщин писали на протяжении столетий, даже тысячелетий – для падшей женщины падение не было мукой. Это было лучшей частью ее жизни.

И наказанием для большинства падших женщин была не смерть.

А долгая жизнь после того, как падение закончилось.

И то, что изображаешь из себя мученицу, не сделает тебя матерью года. Я уверена, что такую награду никто никогда не получал – не важно, жертвовали своей карьерой и общественной жизнью ради детей или нет.

Иногда надежда слишком болезненна, чтобы даже подумать о ней.

Может, после того как это с тобой произойдет, как было у нее со Стивеном, оно останется пустотой внутри, и бóльшую часть времени будет даже незаметно, что чего-то не хватает, пока однажды ты не встретишь того, кто заполнит эту пустоту, и ты поймешь, что не сможешь снова жить без этого.

Родительские собрания проходили бы намного легче, если бы на них не было других родителей.

И тогда Хонор впервые подумала, что отец был скуп на ласку не из-за недостатка чувств. Возможно, все было как раз наоборот. Он чувствовал слишком много, чтобы выразить это лаской или словами.

«Скука – удел людей без внутренних ресурсов».

Она бежала достаточно быстро, чтобы чувствовать, как горят легкие, и не замечать, как сжимается сердце.